Матвей опустил полог, тихонько ушёл в свою комнату и сел там на кровать, стараясь что-то вспомнить, вспоминая только
грудь женщины — розовые цветки сосков, жалобно поднятые к солнцу.
Неточные совпадения
В его
груди больно бились бескрылые мысли, он со стыдом чувствовал, что утреннее волнение снова овладевает им, но не имел силы победить его и, вдыхая запах тела
женщины, прижимал сомкнутые губы к плечу её.
На лице
женщины неподвижно, точно приклеенная, лежала сладкая улыбка, холодно блестели её зубы; она вытянула шею вперёд, глаза её обежали двумя искрами комнату, ощупали постель и, найдя в углу человека, остановились, тяжело прижимая его к стене. Точно плывя по воздуху,
женщина прокрадывалась в угол, она что-то шептала, и казалось, что тени, поднимаясь с пола, хватают её за ноги, бросаются на
грудь и на лицо ей.
Женщина провела рукою по лицу, потом откинулась на спинку стула, скрестив на
груди руки.
Спорил с нею и чувствовал, что
женщина эта коснулась в
груди его нарыва, который давно уже безболезненно и тайно назревал там, а сейчас вот — потревожен, обнаружился и тихонько, но неукротимо болит.
Легко, точно ребёнка, он поднял её на руки, обнял всю, а она ловко повернулась
грудью к нему и на секунду прижала влажные губы к его сухим губам. Шатаясь, охваченный красным туманом, он нёс её куда-то, но
женщина вдруг забилась в его руках, глухо вскрикивая...
— Да. Конечно! Вы ещё встретите
женщину и лучше меня, — сказала она, с досадой оправляя кофту на
груди.
Он смотрел на неё с таким чувством, как будто эта
женщина должна была сейчас же и навсегда уйти куда-то, а ему нужно было запомнить её кроткую голову, простое лицо, маленький, наивный рот, круглые узкие плечи, небольшую девичью
грудь и эти руки с длинными, исколотыми иглою пальцами.
Ему показалось, что эта серая, сухая, чужая
женщина трижды толкнула его в
грудь, лицо у неё стало неприятное, осуждающее.
В уши ему лез тонкий визг
женщины, ноющие крики Шакира, хрип Фоки и собачий лай Максима, он прыгал в пляске этих звуков, и, когда нога его с размаха била в упругое, отражавшее её тело, в
груди что-то сладостно и жгуче вздрагивало.
Я совершенно искренно и вполне понимая, что говорю, сказал ей, что зарежу вотчима и сам тоже зарежусь. Я думаю, что сделал бы это, во всяком случае попробовал бы. Даже сейчас я вижу эту подлую длинную ногу, с ярким кантом вдоль штанины, вижу, как она раскачивается в воздухе и бьет носком в
грудь женщины.
Её слова всё ближе притягивали Илью; он крепко прижался лицом к
груди женщины, и, хотя ему трудно было дышать, он не мог оторваться от неё, сознавая, что это — близкий ему человек и нужен для него теперь больше, чем когда-либо.
Фома, облокотясь на стол, смотрел в лицо женщины, в черные, полузакрытые глаза ее. Устремленные куда-то вдаль, они сверкали так злорадно, что от блеска их и бархатистый голос, изливавшийся из
груди женщины, ему казался черным и блестящим, как ее глаза. Он вспоминал ее ласки и думал:
Неточные совпадения
Смотрю: в прохладной тени его свода, на каменной скамье сидит
женщина, в соломенной шляпке, окутанная черной шалью, опустив голову на
грудь; шляпка закрывала ее лицо.
Другая же дама, очень полная и багрово-красная, с пятнами, видная
женщина, и что-то уж очень пышно одетая, с брошкой на
груди величиной в чайное блюдечко, стояла в сторонке и чего-то ждала.
Раскольников скоро заметил, что эта
женщина не из тех, которые тотчас же падают в обмороки. Мигом под головою несчастного очутилась подушка — о которой никто еще не подумал; Катерина Ивановна стала раздевать его, осматривать, суетилась и не терялась, забыв о себе самой, закусив свои дрожавшие губы и подавляя крики, готовые вырваться из
груди.
По длинным волосам, шее и полуобнаженной смуглой
груди распознал он
женщину.
Избитые младенцы, обрезанные
груди у
женщин, содранная кожа с ног по колена у выпущенных на свободу, — словом, крупною монетою отплачивали козаки прежние долги.