Неточные совпадения
Теперь, когда Матвей знал, что мать его ушла
в монастырь, Власьевна стала для него ещё более неприятна, он старался избегать встреч с нею, а разговаривая, не мог смотреть
в широкое, надутое лицо стряпухи. И, не без
радости, видел, что Власьевна вдруг точно сморщилась, перестала рядиться
в яркие сарафаны, — плотно сжав губы, она покорно согнула шею.
— Гляжу я на тебя — ходишь ты тихонький и словно бы не здешний, думаю — уйдёт он за матерью своей, сирота, лишит кого-то счастья-радости любовной! Сбились мы все тут, как зайцы
в половодье, на острове маленьком, и отец твой, и я, и этот человек, и всем нам каждому сиротство своё — как слепота!
Полуоткрыв рот, он присматривался к очертаниям её тела и уже без страха, без стыда, с
радостью чувствовал, как разгорается
в нём кровь и сладко кружится голова.
Он чётко помнит, что, когда лежал
в постели, ослабев от поцелуев и стыда, но полный гордой
радости, над ним склонялось розовое, утреннее лицо женщины, она улыбалась и плакала, её слёзы тепло падали на лицо ему, вливаясь
в его глаза, он чувствовал их солёный вкус на губах и слышал её шёпот — странные слова, напоминавшие молитву...
Вотще и втуне наши пени,
Приидет смерть с косой своей
И
в ярый холод смертной сени
Повергнет
радость наших дней!..
Кажется, что вся эта тихая жизнь нарисована на земле линючими, тающими красками и ещё недостаточно воодушевлена, не хочет двигаться решительно и быстро, не умеет смеяться, не знает никаких весёлых слов и не чувствует
радости жить
в прозрачном воздухе осени, под ясным небом, на земле, богато вышитой шёлковыми травами.
В первый день пасхи он пошёл на кладбище христосоваться с Палагою и отцом. С тихой
радостью увидел, что его посадки принялись: тонкие сучья берёз были густо унизаны почками, на концах лап сосны дрожали жёлтые свечи, сверкая на солнце золотыми каплями смолы. С дёрна могилы робко смотрели
в небо бледно-лиловые подснежники, качались атласные звёзды первоцвета, и уже набухал жёлтый венец одуванчика.
Её тонкие пальцы шевелились, точно играя на невидимых гуслях или вышивая светлыми шелками картины прошлой жизни народа
в Новгороде и во Пскове, глаза горели детской
радостью, всё лицо сияло.
Думаю я про него: должен был этот человек знать какое-то великое счастье, жил некогда великой и страшной
радостью, горел
в огне — осветился изнутри, не угасил его и себе, и по сей день светит миру душа его этим огнём, да не погаснет по вся дни жизни и до последнего часа.
О голоде, ожидаемом
в этом году, говорит с явной
радостью, и по её суждениям выходит так, что чем хуже человеку, тем это полезней для него.
Обрадовался было я, что
в Окурове завёлся будто новый народ, да, пожалуй, преждевременна радость-то. Что нового? Покамест одни слова, а люди — как люди, такие же прыщи: где бы прыщ ни вскочил — надувается во всю мочь, чтобы виднее его было и больней от него. Горбун совершенно таков — прыщ.
К вечеру мысль о женитьбе совершенно пленила его, он рисовал себе одну за другой картины будущей жизни и всё с большей
радостью думал, что вот, наконец, нашёл себе давно желанное место
в жизни — прочное и спокойное.
— И вдруг обнимет сон, как мать родная любимое своё дитя, и покажет всё, чего нет, окунёт тебя
в такие
радости, тихие да чистые, каких и не бывает наяву. Я даже иногда, ложась, молюсь: «Присно дева Мария, пресвятая богородица — навей счастливый сон!»
Уйдя, он надолго пропал, потом несколько раз заходил выпивший, кружился, свистел, кричал, а глаза у него смотрели потерянно, и сквозь
радость явно скалила зубы горькая, непобедимая тоска. Наконец однажды
в воскресенье он явился хмельной и шумный, приведя с собою статного парня, лет за двадцать, щеголевато одетого
в чёрный сюртук и брюки навыпуск. Парень смешно шаркнул ногой по полу и, протянув руку, красивым, густым голосом сказал...
Когда воротился Посулов и привёз большой короб книг, Кожемякин почувствовал большую
радость и тотчас, аккуратно разрезав все новые книги, сложил их на полу около стола
в две высокие стопы, а первый том «Истории» Соловьёва положил на стол, открыв начальную страницу, и долго ходил мимо стола, оттягивая удовольствие.
Не
в силах скрыть
радости и удивления, Кожемякин спросил...
На его жёлтом лице не отражалось ни
радости, ни любопытства, ни страха, ничего — чем жили люди
в эти дни; глаза смотрели скучно и рассеянно, руки касались вещей осторожно, брезгливо; все при нём как будто вдруг уставали, и невольно грустно думалось, глядя на него, что, пока есть такой человек, при нём ничего хорошего не может быть.
«Дети — насельники земли до конца веков, дети Владыки Сущего, бессмертны они и наследники всех деяний наших — да идут же по зову чистых сердец своих
в бесконечные дали времён, сея на земле смех свой,
радость и любовь!
Неточные совпадения
Что за черт!
в самом деле! (Протирает глаза.)Целуются! Ах, батюшки, целуются! Точный жених! (Вскрикивает, подпрыгивая от
радости.)Ай, Антон! Ай, Антон! Ай, городничий! Бона, как дело-то пошло!
Но
радость их вахлацкая // Была непродолжительна. // Со смертию Последыша // Пропала ласка барская: // Опохмелиться не дали // Гвардейцы вахлакам! // А за луга поемные // Наследники с крестьянами // Тягаются доднесь. // Влас за крестьян ходатаем, // Живет
в Москве… был
в Питере… // А толку что-то нет!
На
радости целуются, // Друг дружке обещаются // Вперед не драться зря, // А с толком дело спорное // По разуму, по-божески, // На чести повести — //
В домишки не ворочаться, // Не видеться ни с женами, // Ни с малыми ребятами, // Ни с стариками старыми, // Покуда делу спорному // Решенья не найдут, // Покуда не доведают // Как ни на есть доподлинно: // Кому живется счастливо, // Вольготно на Руси?
В дому-то мало
радости: // Избенка развалилася, // Случается, есть нечего — // Смеется дурачок!
Г-жа Простакова. Батюшка мой! Да что за
радость и выучиться? Мы это видим своими глазами
в нашем краю. Кто посмышленее, того свои же братья тотчас выберут еще
в какую-нибудь должность.