Неточные совпадения
И надолго еще тебе сего великого материнского плача будет, но обратится он под конец тебе
в тихую
радость, и будут горькие слезы твои лишь слезами тихого умиления и сердечного очищения, от грехов спасающего.
А об одном кающемся больше
радости в небе, чем о десяти праведных, сказано давно.
Я иду и не знаю:
в вонь ли я попал и позор или
в свет и
радость.
Пусть я проклят, пусть я низок и подл, но пусть и я целую край той ризы,
в которую облекается Бог мой; пусть я иду
в то же самое время вслед за чертом, но я все-таки и твой сын, Господи, и люблю тебя, и ощущаю
радость, без которой нельзя миру стоять и быть.
Душу Божьего творенья
Радость вечная поит,
Тайной силою броженья
Кубок жизни пламенит;
Травку выманила к свету,
В солнцы хаос развила
И
в пространствах, звездочету
Неподвластных, разлила.
У груди благой природы
Все, что дышит,
радость пьет;
Все созданья, все народы
За собой она влечет;
Нам друзей дала
в несчастье,
Гроздий сок, венки харит,
Насекомым — сладострастье…
Ангел — Богу предстоит.
— Мы
в первый раз видимся, Алексей Федорович, — проговорила она
в упоении, — я захотела узнать ее, увидать ее, я хотела идти к ней, но она по первому желанию моему пришла сама. Я так и знала, что мы с ней все решим, все! Так сердце предчувствовало… Меня упрашивали оставить этот шаг, но я предчувствовала исход и не ошиблась. Грушенька все разъяснила мне, все свои намерения; она, как ангел добрый, слетела сюда и принесла покой и
радость…
Говорил он о многом, казалось, хотел бы все сказать, все высказать еще раз, пред смертною минутой, изо всего недосказанного
в жизни, и не поучения лишь одного ради, а как бы жаждая поделиться
радостью и восторгом своим со всеми и вся, излиться еще раз
в жизни сердцем своим…
Радость сияла на ее лице, к величайшему огорчению Алеши; но Катерина Ивановна вдруг вернулась.
В руках ее были два радужные кредитные билета.
Заплакала мать от
радости, да и с горя: «Знать, близка кончина его, коли такая
в нем вдруг перемена».
Этого уж никто тогда у нас не мог понять, а он от
радости плачет: «Да, говорит, была такая Божия слава кругом меня: птички, деревья, луга, небеса, один я жил
в позоре, один все обесчестил, а красы и славы не приметил вовсе».
Вспоминая тех, разве можно быть счастливым
в полноте, как прежде, с новыми, как бы новые ни были ему милы?» Но можно, можно: старое горе великою тайной жизни человеческой переходит постепенно
в тихую умиленную
радость; вместо юной кипучей крови наступает кроткая ясная старость: благословляю восход солнца ежедневный, и сердце мое по-прежнему поет ему, но уже более люблю закат его, длинные косые лучи его, а с ними тихие, кроткие, умиленные воспоминания, милые образы изо всей долгой и благословенной жизни — а надо всем-то правда Божия, умиляющая, примиряющая, всепрощающая!
— Бог сжалился надо мной и зовет к себе. Знаю, что умираю, но
радость чувствую и мир после стольких лет впервые. Разом ощутил
в душе моей рай, только лишь исполнил, что надо было. Теперь уже смею любить детей моих и лобызать их. Мне не верят, и никто не поверил, ни жена, ни судьи мои; не поверят никогда и дети. Милость Божию вижу
в сем к детям моим. Умру, и имя мое будет для них незапятнано. А теперь предчувствую Бога, сердце как
в раю веселится… долг исполнил…
Правда, некоторые, вначале немногие, а потом все больше и больше, стали веровать
в истину его показаний и очень начали посещать меня и расспрашивать с большим любопытством и
радостью: ибо любит человек падение праведного и позор его.
Иные из сих ожидавших скорбно покивали главами, но другие даже и скрывать уже не хотели своей
радости, явно сиявшей
в озлобленных взорах их.
Пред гробом, сейчас войдя, он пал как пред святыней, но
радость,
радость сияла
в уме его и
в сердце его.
«Ах да, я тут пропустил, а не хотел пропускать, я это место люблю: это Кана Галилейская, первое чудо… Ах, это чудо, ах, это милое чудо! Не горе, а
радость людскую посетил Христос,
в первый раз сотворяя чудо,
радости людской помог… „Кто любит людей, тот и
радость их любит…“ Это повторял покойник поминутно, это одна из главнейших мыслей его была… Без
радости жить нельзя, говорит Митя… Да, Митя… Все, что истинно и прекрасно, всегда полно всепрощения — это опять-таки он говорил…»
— Не бойся его. Страшен величием пред нами, ужасен высотою своею, но милостив бесконечно, нам из любви уподобился и веселится с нами, воду
в вино превращает, чтобы не пресекалась
радость гостей, новых гостей ждет, новых беспрерывно зовет и уже на веки веков. Вон и вино несут новое, видишь, сосуды несут…»
«Облей землю слезами
радости твоея и люби сии слезы твои…» — прозвенело
в душе его.
День моей
радости помяну
в последнюю ночь мою!..
— Да-с, от радости-с. А вышло, что совсем от иной причины-с. Потом, когда мы обвенчались, она мне после венца
в тот же вечер и призналась и очень чувствительно извинения просила, чрез лужу, говорит,
в молодых годах однажды перескочила и ножку тем повредила, хи-хи!
— А я опять рублик, я семпелечком, я маленьким, маленьким семпелечком, — блаженно бормотал Максимов
в страшной
радости, что выиграл рублик.
Что же до штабс-капитана, то появление
в его квартире детей, приходивших веселить Илюшу, наполнило душу его с самого начала восторженною
радостью и даже надеждой, что Илюша перестанет теперь тосковать и, может быть, оттого скорее выздоровеет.
Какая-то словно
радость сошла теперь
в его душу.
Однако как я
в силах наблюдать за собой, — подумал он
в ту же минуту еще с большим наслаждением, — а они-то решили там, что я с ума схожу!» Дойдя до своего дома, он вдруг остановился под внезапным вопросом: «А не надо ль сейчас, теперь же пойти к прокурору и все объявить?» Вопрос он решил, поворотив опять к дому: «Завтра все вместе!» — прошептал он про себя, и, странно, почти вся
радость, все довольство его собою прошли
в один миг.
— «Отец святой, это не утешение! — восклицает отчаянный, — я был бы, напротив,
в восторге всю жизнь каждый день оставаться с носом, только бы он был у меня на надлежащем месте!» — «Сын мой, — вздыхает патер, — всех благ нельзя требовать разом, и это уже ропот на Провидение, которое даже и тут не забыло вас; ибо если вы вопиете, как возопили сейчас, что с
радостью готовы бы всю жизнь оставаться с носом, то и тут уже косвенно исполнено желание ваше: ибо, потеряв нос, вы тем самым все же как бы остались с носом…»
Люди совокупятся, чтобы взять от жизни все, что она может дать, но непременно для счастия и
радости в одном только здешнем мире.
Все равно что пьяная каналья загорланит, как «поехал Ванька
в Питер», а я за две секунды
радости отдал бы квадриллион квадриллионов.
Именно потому, может быть, и соскочил через минуту с забора к поверженному им
в азарте Григорию, что
в состоянии был ощущать чувство чистое, чувство сострадания и жалости, потому что убежал от искушения убить отца, потому что ощущал
в себе сердце чистое и
радость, что не убил отца.
Я хотела было упасть к ногам его
в благоговении, но как подумала вдруг, что он сочтет это только лишь за
радость мою, что спасают Митю (а он бы непременно это подумал!), то до того была раздражена лишь одною только возможностью такой несправедливой мысли с его стороны, что опять раздражилась и вместо того, чтоб целовать его ноги, сделала опять ему сцену!
Вот что я выдумал и решил: если я и убегу, даже с деньгами и паспортом и даже
в Америку, то меня еще ободряет та мысль, что не на
радость убегу, не на счастье, а воистину на другую каторгу, не хуже, может быть, этой!
— Простила или нет? — пролепетал наконец Митя и
в тот же миг, повернувшись к Алеше, с искаженным от
радости лицом прокричал ему...
— Я для чего пришла? — исступленно и торопливо начала она опять, — ноги твои обнять, руки сжать, вот так до боли, помнишь, как
в Москве тебе сжимала, опять сказать тебе, что ты Бог мой,
радость моя, сказать тебе, что безумно люблю тебя, — как бы простонала она
в муке и вдруг жадно приникла устами к руке его. Слезы хлынули из ее глаз.