— Ругают! — повторила женщина, точно эхо. И снова зазвучал её шёпот: — Приедет батюшка, да объявит
в полицию, да как начнут, сраму-то, позора-то сколько будет!
На базаре неизвестного человека чиновник Быстрецов поймал, посадили
в полицию, а он оттуда в ночь выбежал, теперь с утра ищут его, иные верхами поскакали, иные пеше ходят.
Ефима, видно, это ошарашило, мягче стал, — татарина в городе весьма уважают за честность и очень удивляются ему. Однако всё записали, таскают Максима
в полицию, спрашивают о чём-то, а он ходит мрачнее сажи и смолы. К мировому его потянут, не избежать.
— Вам бы, Матвей Савельич, не столь откровенно говорить среди людей, а то непривычны им ваши мысли и несколько пугают. Начальство — не
в полиции, а в душе людской поселилось. Я — понимаю, конечно, добрые ваши намерения и весьма ценю, только — по-моему-с — их надо людям подкладывать осторожно, вроде тихой милостыни, невидимой, так сказать, рукою-с!
Неточные совпадения
На другой день рано утром по городу закричали, что
в огороде
полиции кто-то «самоубийством застрелился из ружья».
Суетилась строгая окуровская
полиция, заставляя горбатого Самсона собирать осколки костей; картузник едва держался на ногах с похмелья, вставал на четвереньки, поднимая горб к небу, складывал кости
в лукошко и после каждого куска помахивал рукой
в воздухе, точно он пальцы себе ожёг.
И Матвей испугался, когда они, торопливо и тихо, рассказали ему, что
полиция приказывает смотреть за постоялкой
в оба глаза, — женщина эта не может отлучаться из города, а те, у кого она живёт, должны доносить
полиции обо всём, что она делает и что говорит.
— Паспорта у меня нет, но — вы не беспокойтесь, я — под надзором
полиции, и начальство уже знает, что я живу
в вашем доме.
Писарь из
полиции приходил, тайно вызвал меня и упрекал, что опять я пустил
в дом подозрительного человека.
«Вдруг ударило солнце теплом, и земля за два дня обтаяла, как за неделю;
в ночь сегодня вскрылась Путаница, и нашёлся Вася под мостом, ниже портомойни. Сильно побит, но сам
в реку бросился или сунул кто — не дознано пока. Виня Ефима,
полиция допрашивала его, да он столь горем ушиблен, что заговариваться стал и никакого толка от него не добились. Максим держит руки за спиной и молчит, точно заснул; глаза мутные, зубы стиснул.
Ошеломлённый, замирая
в страхе, Кожемякин долго не мог понять тихий шёпот татарина, нагнувшегося к нему, размахивая руками, и, наконец, понял: Галатская с Цветаевым поехали по уезду кормить голодных мужиков, а
полиция схватила их, арестовала и увезла
в город; потом, ночью, приехали жандармы, обыскали весь дом, спрашивали его, Шакира, и Фоку — где хозяин?
Отдохнувши, он написал на лоскутке бумажки, по просьбе трактирного слуги, чин, имя и фамилию для сообщения куда следует,
в полицию.
Он учился всем существующим и давно не существующим правам, прошел курс и практического судопроизводства, а когда, по случаю какой-то покражи в доме, понадобилось написать бумагу
в полицию, он взял лист бумаги, перо, думал, думал, да и послал за писарем.
— И прекрасно делают, — продолжал папа, отодвигая руку, — что таких людей сажают
в полицию. Они приносят только ту пользу, что расстраивают и без того слабые нервы некоторых особ, — прибавил он с улыбкой, заметив, что этот разговор очень не нравился матушке, и подал ей пирожок.
Вам следовало именно вором притвориться, я позвонил бы
в полицию, она бы вас увела и с миром отпустила к очередным вашим делам, тут и — конец истории.
Неточные совпадения
Наверное, впрочем, неизвестно, хотя
в показаниях крестьяне выразились прямо, что земская
полиция был-де блудлив, как кошка, и что уже не раз они его оберегали и один раз даже выгнали нагишом из какой-то избы, куда он было забрался.
Но общество успело уже запутаться
в каких-то других действиях, даже не совсем приличных дворянину, так что потом завязались дела и с
полицией…
Конечно, земская
полиция достоин был наказания за сердечные слабости, но мужиков как Вшивой-спеси, так и Задирайлова-тож нельзя было также оправдать за самоуправство, если они только действительно участвовали
в убиении.
Другое происшествие, недавно случившееся, было следующее: казенные крестьяне сельца Вшивая-спесь, соединившись с таковыми же крестьянами сельца Боровки, Задирайлово-тож, снесли с лица земли будто бы земскую
полицию в лице заседателя, какого-то Дробяжкина, что будто земская
полиция, то есть заседатель Дробяжкин, повадился уж чересчур часто ездить
в их деревню, что
в иных случаях стоит повальной горячки, а причина-де та, что земская
полиция, имея кое-какие слабости со стороны сердечной, приглядывался на баб и деревенских девок.
Вверх и вниз всходили и сходили дворники с книжками под мышкой, хожалые [Хожалые — служащие при
полиции в качестве рассыльных, низшие полицейские чины.] и разный люд обоего пола — посетители.