«Жизнь Матвея Кожемякина» (Горький Максим, 1911) по всей классике
— Это такие люди — неугомонные, много я их встречал. Говорят, будто щуров сон видели они: есть такая пичужка, щур зовётся. Она снами живёт, и песня у неё как бы сквозь дрёму: тихая да сладкая, хоть сам-то щур — большой, не меньше дрозда. А гнездо он себе вьёт при дорогах, на перекрёстках. Сны его неведомы никому, но некоторые люди видят их. И когда увидит человек такой сои — шабаш! Начнёт по всей земле ходить — наяву искать место, которое приснилось. Найдёт если, то — помрёт на нём…
Вдруг случилось нечто, опрокинувшее его: вечером, в кухне, Маркуша сказывал Борису о таинственной птице шур, живущей на перекрёстках лесных дорог; пришла постоялка, вслушалась в рассказ и неожиданно проговорила...
И вдруг снова закружился хоровод чуждых мыслей, непонятных слов. Казалось, что они вьются вокруг неё, как вихрь на перекрёстке, толкают её, не позволяя найти прямой путь к человеку, одиноко, сидевшему в тёмном углу, и вот она шатается из стороны в сторону, то подходя к нему, то снова удаляясь в туман непонятного и возбуждающего нудную тоску.
Газеты уже получили распространение, но их пока мало, вот на углах перекрёстков улиц и стоят такие люди, старички, бывает дети или женщины, и за монету опишут всё что тебе нужно.
– Раньше здесь на перекрёстке дорог стояли отель да лавка. Лошади не то что паровик. Далеко не уедешь.
Газеты уже получили распространение, но их пока мало, вот на углах перекрёстков улиц и стоят такие люди, старички, бывает дети или женщины, и за монету опишут всё что тебе нужно.
Пошёл солдат в глубоком горе на перекрёсток двух дорог, нашёл солдат в широком поле травой заросший бугорок.