«Жизнь Матвея Кожемякина» (Горький Максим, 1911) по всей классике
Поздно. Справа и сзади обрушились городские с пожарным Севачевым и лучшими бойцами во главе; пожарный низенький, голова у него вросла в плечи, руки короткие, — подняв их на уровень плеч, он страшно быстро суёт кулаками в животы и груди людей и опрокидывает, расталкивает, перешибает их надвое. Они изгибаются, охая, приседают и ложатся под ноги ему, точно брёвна срубленные.
— Ничего! — бормотал старик, изгибаясь. — Хоть и моложе ты меня десятка на два, а встать пред тобой — могу! Ничего. Ты тут — любопытный! Заходи, а? Больно интересно-хорошо Любовья про тебя сказывает.
Потом он очутился у себя дома на постели, комната была до боли ярко освещена, а окна бархатисто чернели; опираясь боком на лежанку, изогнулся, точно изломанный, чахоточный певчий; мимо него шагал, сунув руки в карманы, щеголеватый, худенький человек, с острым насмешливым лицом; у стола сидела Люба и, улыбаясь, говорила ему...
Выдержки из русской классики со словом «изогнуться»
Она вздрогнула, оглянулась на него и, заслоняя свечу рукой, осторожным, гибким и точным движением изогнулась, подняла клубок и села в прежнее положение.
Ахинеев робко вошел в залу и искоса поглядел в сторону: где Ванькин? Ванькин стоял около фортепиано и, ухарски изогнувшись, шептал что-то смеявшейся свояченице инспектора.
Он изогнулся всем телом, чтобы коснуться железной продольной перекладины постели, и, нащупав ее спрятанной в длинном рукаве сумасшедшей рубахи кистью руки, начал быстро и сильно тереть рукав об железо.
Эта физиономия шута, как на блюде поданная на брыжах сомнительной белизны, венчала тощую фигуру в чёрном балахоне, которая изогнулась дугой, отвешивая преувеличенно учтивый поклон.
– Клаудия, взгляд твоих роковых глаз пронзил ещё одно сердце. Чувственные губы изогнулись в улыбке.
Медленно, на цыпочках я подошла к нему – и тогда его каменные брови изогнулись, рот скривился, и голова посмотрела на меня.
Эта физиономия шута, как на блюде поданная на брыжах сомнительной белизны, венчала тощую фигуру в чёрном балахоне, которая изогнулась дугой, отвешивая преувеличенно учтивый поклон.