Улицы наполняла ворчливая тревога, пред лавками съестных припасов толпились, раздраженно покрикивая, сердитые, растрепанные женщины, на углах небольшие группы мужчин, стоя плотно друг к другу, бормотали о чем-то, извозчик, сидя на козлах пролетки и сморщив волосатое лицо,
читал газету, поглядывая в мутное небо, и всюду мелькали солдаты…
Неточные совпадения
Была у Дмитрия толстая тетрадь в черной клеенчатой обложке, он записывал в нее или наклеивал вырезанные из
газет забавные ненужности, остроты, коротенькие стишки и
читал девочкам, тоже как-то недоверчиво, нерешительно...
— В сущности, город — беззащитен, — сказал Клим, но Макарова уже не было на крыше, он незаметно ушел. По улице, над серым булыжником мостовой, с громом скакали черные лошади, запряженные в зеленые телеги, сверкали медные головы пожарных, и все это было странно, как сновидение. Клим Самгин спустился с крыши, вошел в дом, в прохладную тишину. Макаров сидел у стола с
газетой в руке и
читал, прихлебывая крепкий чай.
Самой интересной страницей
газеты была четвертая: на ней Клим
читал...
— По Арбатской площади шел прилично одетый человек и, подходя к стае голубей, споткнулся, упал; голуби разлетелись, подбежали люди, положили упавшего в пролетку извозчика; полицейский увез его, все разошлись, и снова прилетели голуби. Я видела это и подумала, что он вывихнул ногу, а на другой день
читаю в
газете: скоропостижно скончался.
Самгин швырнул
газету прочь, болели глаза,
читать было трудно, одолевал кашель. Дмитрий явился поздно вечером, сообщил, что он переехал в ту же гостиницу, спросил о температуре, пробормотал что-то успокоительное и убежал, сказав...
— Что ж это будет, Клим, как ты думаешь? — назойливо спрашивала она каждый день утром,
прочитав телеграммы
газет о росте забастовок, крестьянском движении, о сокращении подвоза продуктов к Москве.
Прочитав утром крикливые
газеты, он с полудня уходил на улицы, бывал на собраниях, митингах, слушая, наблюдая, встречая знакомых, выспрашивал, но не высказывался, обедал в ресторанах, позволяя жене думать, что он занят конспиративными делами.
— Безумие, — сказала Варвара, швырнув
газету на пол, и ушла, протестующе топая голыми пятками. Самгин поднял
газету и
прочитал в ней о съезде земцев, тоже решивших организоваться в партию.
— Предупреждаю, — на улицах очень беспокойно, — говорил Макаров, прихлебывая кофе, говорил, как будто
читая вслух неинтересную статью
газеты.
— Языческая простота! Я сижу в ресторане, с
газетой в руках, против меня за другим столом — очень миленькая девушка. Вдруг она говорит мне: «Вы, кажется, не столько
читаете, как любуетесь моими панталонами», — она сидела, положив ногу на ногу…
На другой день утром Самгин
читал в местной
газете: «Есть основания полагать, что налет был случаен, не подготовлен, что это просто грабеж».
В местной либеральной
газете был напечатан подробный отчет о лекции, которую
прочитал Томилин на родине Самгина.
— Самгин, да? Долганов. Помните — Финляндия, Выборг?
Газеты читали? Нет?
Самгин начал рассказывать о том, что
прочитал утром в
газетах Москвы и Петербурга, но Лиз требовательно заявила...
Он знал все, о чем говорят в «кулуарах» Государственной думы, внутри фракций, в министерствах, в редакциях
газет, знал множество анекдотических глупостей о жизни царской семьи, он находил время
читать текущую политическую литературу и, наскакивая на Самгина, спрашивал...
После своего выступления под Новый год он признал себя обязанным
читать социалистическую прессу и хотя с натугой, но более или менее аккуратно просматривал
газеты: «Наша заря», «Дело жизни», «Звезда», «Правда».
—
Газеты мы
читаем, — вставил аккуратный старичок. — Конечно,
газеты пишут предусмотрительно…
— А я
читал в
газетах, что вы…
Долго бессмысленно смотрел я в книгу диалогов, но от слез, набиравшихся мне в глаза при мысли о предстоящей разлуке, не мог читать; когда же пришло время говорить их Карлу Иванычу, который, зажмурившись, слушал меня (это был дурной признак), именно на том месте, где один говорит: «Wo kommen Sie her?», [Откуда вы идете? (нем.)] а другой отвечает: «Ich komme vom Kaffe-Hause», [Я иду из кофейни (нем.).] — я не мог более удерживать слез и от рыданий не мог произнести: «Haben Sie die Zeitung nicht gelesen?» [Вы не
читали газеты? (нем.)]
— Вот и я, — сказал князь. — Я жил за границей,
читал газеты и, признаюсь, еще до Болгарских ужасов никак не понимал, почему все Русские так вдруг полюбили братьев Славян, а я никакой к ним любви не чувствую? Я очень огорчался, думал, что я урод или что так Карлсбад на меня действует. Но, приехав сюда, я успокоился, я вижу, что и кроме меня есть люди, интересующиеся только Россией, а не братьями Славянами. Вот и Константин.
Еще утром, едва проснувшись, он уже почувствовал, что этот день начался в черных лучах. Он мрачно оделся, неохотно позавтракал, забыл
прочитать газету и долго курил, погруженный в невыразимый мир бесцельного напряжения; среди смутно возникающих слов бродили непризнанные желания, взаимно уничтожая себя равным усилием. Тогда он занялся делом.
Неточные совпадения
Он вышел в другую улицу. «Ба! „Хрустальный дворец“! Давеча Разумихин говорил, про „Хрустальный дворец“. Только, чего бишь я хотел-то? Да,
прочесть!.. Зосимов говорил, что в
газетах читал…»
— Да. Что это вы,
газеты читаете?
— Да про убийство это я и прежде твоего слышал и этим делом даже интересуюсь… отчасти… по одному случаю… и в
газетах читал! А вот…
Раскольников взял
газету и мельком взглянул на свою статью. Как ни противоречило это его положению и состоянию, но он ощутил то странное и язвительно-сладкое чувство, какое испытывает автор, в первый раз видящий себя напечатанным, к тому же и двадцать три года сказались. Это продолжалось одно мгновение.
Прочитав несколько строк, он нахмурился, и страшная тоска сжала его сердце. Вся его душевная борьба последних месяцев напомнилась ему разом. С отвращением и досадой отбросил он статью на стол.
В
газетах ни разу никому не случилось
прочесть чего-нибудь подобного об этом благословенном Богом уголке. И никогда бы ничего и не было напечатано, и не слыхали бы про этот край, если б только крестьянская вдова Марина Кулькова, двадцати восьми лет, не родила зараз четырех младенцев, о чем уже умолчать никак было нельзя.