Неточные совпадения
— «Чей стон», — не очень стройно подхватывал хор. Взрослые пели торжественно, покаянно, резкий тенорок писателя звучал едко, в медленной песне было нечто
церковное, панихидное. Почти всегда после
пения шумно танцевали кадриль, и больше всех шумел писатель, одновременно изображая и оркестр и дирижера. Притопывая коротенькими, толстыми ногами, он искусно играл на небольшой, дешевой гармонии и ухарски командовал...
«Вероятно, Уповаева хоронят», — сообразил он, свернул в переулок и пошел куда-то вниз, где переулок замыкала горбатая зеленая крыша церкви с тремя главами над нею. К ней опускались два ряда приземистых, пузатых домиков, накрытых толстыми шапками снега. Самгин нашел, что они имеют некоторое сходство с людьми в шубах, а окна и двери домов похожи на карманы. Толстый слой серой, холодной скуки висел над городом. Издали доплывало унылое
пение церковного хора.
Но спрашивал он мало, а больше слушал Марину, глядя на нее как-то подчеркнуто почтительно. Шагал по улицам мерным, легким шагом солдата, сунув руки в карманы черного, мохнатого пальто, носил бобровую шапку с козырьком, и глаза его смотрели из-под козырька прямо, неподвижно, не мигая. Часто посещал
церковные службы и, восхищаясь
пением, говорил глубоким баритоном...
Какие чувства должны возбуждаться в душе твердых еще в православном благочестии людей, когда, стоя на молитве, слышат они, как
церковное пение заглушается кликами и песнями пьяного разгула!..
— Вот уж истинно ангелоподобное пение там было. Стоишь, бывало, за службой-то — всякую земную печаль отложишь, никакая житейская суета в ум не приходит… Да, велико дело
церковное пение!.. Душу к Богу подъемлет, сердце от злых помыслов очищает…
Неточные совпадения
И взошедший месяц долго еще видел толпы музыкантов, проходивших по улицам с бандурами, турбанами, круглыми балалайками, и
церковных песельников, которых держали на Сечи для
пенья в церкви и для восхваленья запорожских дел.
Далее подлежало бы отрицанию и все
церковное искусство — иконопись, архитектура, музыка,
пение и т. д.
Привыкнув к дьяконству, Мемнон нередко нарушал заведенный на раденьях порядок
пением церковной песни, а не то пустится вприсядку во время раденья, либо зачнет ругать, кто ему подвернется.
— Красота-то где будет
церковная? Ведь без малого двести годов сияла она в наших часовнях, двести годов творились в них молитвы по древнему чину за всех христиан православных… И того лишиться должны!.. Распу́дится наше словесное стадо, смолкнет
пение за вся человеки и к тому не обновится… Древнее молчание настанет… В вертепах и пропастях земных за имя Христово придется нам укрываться…
— Справится, матушка, беспременно справится, — ответил за головщицу Василий Борисыч. — И «седальны» [Особые
церковные песни за всенощными, во время
пения которых позволяется сидеть.] не говорком будут читаны, — все нараспев пропоем.