Неточные совпадения
— По Арбатской площади шел прилично одетый
человек и, подходя к стае голубей, споткнулся, упал; голуби разлетелись, подбежали
люди, положили
упавшего в пролетку извозчика; полицейский увез его, все разошлись, и снова прилетели голуби. Я видела это и подумала, что он вывихнул ногу, а на другой день читаю в газете: скоропостижно скончался.
Он чувствовал себя еще раз обманутым, но и жалел сизого человечка, который ничего не мог сказать
людям,
упавшим на колени пред ним, вождем.
— Перестаньте, — ‹крикнул› Самгин, отшвырнув рукав пиджака,
упавший на ногу ему. — Все это выдумано вами. Вы — больной
человек.
Он отстал. Николай Всеволодович дошел до места озабоченный. Этот с неба
упавший человек совершенно был убежден в своей для него необходимости и слишком нагло спешил заявить об этом. Вообще с ним не церемонились. Но могло быть и то, что бродяга не всё лгал и напрашивался на службу в самом деле только от себя, и именно потихоньку от Петра Степановича; а уж это было всего любопытнее.
Неточные совпадения
Подать
упавшему помощь, не жертвуя другими
людьми, по причине сильного волнения, было невозможно.
Я писал вам, что
упавшая у нас на Джукджуре, или Зукзуре, якутском или тунгусском Монблане, одной из гор Станового хребта, вьючная лошадь перебила наш запас вина (так нам донесли наши
люди), и мы совершили путь этот, по образу древних, очень патриархально, довольствуясь водой.
Сразу от бивака начинался подъем. Чем выше мы взбирались в гору, тем больше было снега. На самом перевале он был по колено. Темно-зеленый хвойный лес оделся в белый убор и от этого имел праздничный вид. Отяжелевшие от снега ветви елей пригнулись книзу и в таком напряжении находились до тех пор, пока случайно
упавшая сверху веточка или еловая шишка не стряхивала пышные белые комья, обдавая проходящих мимо
людей холодной снежной пылью.
Но повторять о том, что говорят серьезно, было нечего: генерал, как и все постоянно хмельные
люди, был очень чувствителен, и как все слишком
упавшие хмельные
люди, нелегко переносил воспоминания из счастливого прошлого. Он встал и смиренно направился к дверям, так что Лизавете Прокофьевне сейчас же и жалко стало его.
Этот
человек, отверженный из отверженных, так низко
упавший, как только может представить себе человеческая фантазия, этот добровольный палач, обошелся с ней без грубости, но с таким отсутствием хоть бы намека на ласку, с таким пренебрежением и деревянным равнодушием, как обращаются не с
человеком, даже не с собакой или лошадью, и даже не с зонтиком, пальто или шляпой, а как с каким-то грязным предметом, в котором является минутная неизбежная потребность, но который по миновании надобности становится чуждым, бесполезным и противным.