Неточные совпадения
Через день Лидия
приехала с отцом. Клим ходил с ними по мусору и стружкам вокруг
дома, облепленного лесами, на которых работали штукатуры. Гремело железо крыши под ударами кровельщиков; Варавка, сердито встряхивая бородою, ругался и втискивал
в память Клима свои всегда необычные словечки.
Приехав в город, войдя во двор
дома, Клим увидал на крыльце флигеля Спивак
в длинном переднике серого коленкора; приветственно махая рукой, обнаженной до локтя, она закричала...
— А я
приехала третьего дня и все еще не чувствую себя
дома, все боюсь, что надобно бежать на репетицию, — говорила она, набросив на плечи себе очень пеструю шерстяную шаль, хотя
в комнате было тепло и кофточка Варвары глухо, до подбородка, застегнута.
Возвратясь домой, он увидал у ворот полицейского, на крыльце
дома — другого; оказалось, что полиция желала арестовать Инокова, но доктор воспротивился этому; сейчас
приедут полицейский врач и судебный следователь для проверки показаний доктора и допроса Инокова, буде он окажется
в силах дать показание по обвинению его «
в нанесении тяжких увечий, последствием коих была смерть».
Около полудня
в конце улицы раздался тревожный свисток, и, как бы повинуясь ему, быстро проскользнул сияющий автомобиль,
в нем сидел толстый человек с цилиндром на голове, против него — двое вызолоченных военных, третий — рядом с шофером. Часть охранников изобразила прохожих, часть — зевак, которые интересовались публикой
в окнах
домов, а Клим Иванович Самгин, глядя из-за косяка окна, подумал, что толстому господину Пуанкаре следовало бы
приехать на год раньше — на юбилей Романовых.
Пришлете ли вы Сережу ко мне, или мне
приехать в дом в известный, назначенный час, или вы мне дадите знать, когда и где я могу его видеть вне дома?
— Выходит, да не больно… В наше время жених-то
приехал в дом, поглядел невесту издальки, а потом тебе и свадьба. А нынче: тянут-тянут, ходят-ходят, говорят-говорят по-умному-то, а глядишь — дело и рассохлось, да и время напрасно пропало.
Рано утром городничий со стряпчим
приехали в дом Смолокурова. Марко Данилыч уж на столе лежал, покрытый простынею. С Дуней беспрестанно делались нервные припадки, однако лекарь сказал, что большой опасности для нее нет, но необходимо, чтоб она, сколько возможно, оставалась в покое. Дарья Сергевна, Аграфена Петровна, глухая Степановна, разбитная Матрена и прочая женская прислуга были безотлучно при Дуне. Городничего со стряпчим встретил Патап Максимыч.
— Что ж из того, что не делалось! — возразил ему, в свою очередь, губернатор и обратился потом к управляющему. — Завтрашний день я сам
приеду в дом Петра Григорьича, распечатаю деньги и бумаги и лично вместе с вами отправлю их Катерине Петровне!
Неточные совпадения
В сей утомительной прогулке // Проходит час-другой, и вот // У Харитонья
в переулке // Возок пред
домом у ворот // Остановился. К старой тетке, // Четвертый год больной
в чахотке, // Они
приехали теперь. // Им настежь отворяет дверь, //
В очках,
в изорванном кафтане, // С чулком
в руке, седой калмык. // Встречает их
в гостиной крик // Княжны, простертой на диване. // Старушки с плачем обнялись, // И восклицанья полились.
В красавиц он уж не влюблялся, // А волочился как-нибудь; // Откажут — мигом утешался; // Изменят — рад был отдохнуть. // Он их искал без упоенья, // А оставлял без сожаленья, // Чуть помня их любовь и злость. // Так точно равнодушный гость // На вист вечерний
приезжает, // Садится; кончилась игра: // Он уезжает со двора, // Спокойно
дома засыпает // И сам не знает поутру, // Куда поедет ввечеру.
Кипя враждой нетерпеливой, // Ответа
дома ждет поэт; // И вот сосед велеречивый // Привез торжественно ответ. // Теперь ревнивцу то-то праздник! // Он всё боялся, чтоб проказник // Не отшутился как-нибудь, // Уловку выдумав и грудь // Отворотив от пистолета. // Теперь сомненья решены: // Они на мельницу должны //
Приехать завтра до рассвета, // Взвести друг на друга курок // И метить
в ляжку иль
в висок.
С каждым годом притворялись окна
в его
доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал
в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые
приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались
в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука
в подвалах превратилась
в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались
в пыль.
Словом, ни одного часа не приходилось ему оставаться
дома, и
в гостиницу
приезжал он с тем только, чтобы заснуть.