Неточные совпадения
Лютов, крепко потирая руки, усмехался, а Клим
подумал, что чаще всего, да почти и всегда, ему приходится слышать хорошие мысли из уст
неприятных людей. Ему понравились крики Лютова
о необходимости свободы, ему казалось верным указание Туробоева на русское неуменье владеть мыслью. Задумавшись, он
не дослышал чего-то в речи Туробоева и был вспугнут криком Лютова...
Этот парень все более
не нравился Самгину, весь
не нравился. Можно было
думать, что он рисуется своей грубостью и желает быть
неприятным. Каждый раз, когда он начинал рассказывать
о своей анекдотической жизни, Клим, послушав его две-три минуты, демонстративно уходил. Лидия написала отцу, что она из Крыма проедет в Москву и что снова решила поступить в театральную школу. А во втором, коротеньком письме Климу она сообщила, что Алина, порвав с Лютовым, выходит замуж за Туробоева.
Но
неприятное впечатление, вызванное этой сценой, скоро исчезло, да и времени
не было
думать о Никоновой.
Как всегда, ее вкусный голос и речь
о незнакомом ему заставили Самгина поддаться обаянию женщины, и он
не подумал о значении этой просьбы, выраженной тоном человека, который говорит
о забавном,
о капризе своем. Только на месте, в незнакомом и
неприятном купеческом городе, собираясь в суд, Самгин сообразил, что согласился участвовать в краже документов. Это возмутило его.
Неточные совпадения
Мало-помалу Привалов вошел в тот мир, в каком жила Верочка, и он часто
думал о ней: «Какая она славная…» Надежда Васильевна редко показывалась в последнее время, и если выходила, то смотрела усталою и скучающею. Прежних разговоров
не поднималось, и Привалов уносил с собой из бахаревского дома тяжелое,
неприятное раздумье.
«Ах, скверно!»
подумал Калугин, испытывая какое-то
неприятное чувство, и ему тоже пришло предчувствие, т. е. мысль очень обыкновенная — мысль
о смерти. Но Калугин был
не штабс-капитан Михайлов, он был самолюбив и одарен деревянными нервами, то, что называют, храбр, одним словом. — Он
не поддался первому чувству и стал ободрять себя. Вспомнил про одного адъютанта, кажется, Наполеона, который, передав приказание, марш-марш, с окровавленной головой подскакал к Наполеону.
Поручик глубоко презирал в душе гимназистов, у которых, по его мнению,
не было и
не могло быть военной выправки. Если бы это были кадеты, то он прямо сказал бы, что
о них
думает. Но об этих увальнях
не стоило говорить
неприятной правды человеку, от которого зависели его уроки.
Татарин согнул спину, открыл ею дверь и исчез, а Кожемякин встал, отошёл подальше от окна во двор и, глядя в пол, замер на месте, стараясь ни
о чём
не думать, боясь задеть в груди то
неприятное, что всё росло и росло, наполняя предчувствием беды.
Мысль посетить Погорельцевых продолжала быть ему
неприятною, и он
не думал о них, да и
не мог он ехать на дачу: он как бы все чего-то ожидал здесь в городе.