Неточные совпадения
—
И знают много,
и сказать
умеют,
и все это значительно, но хотя
и светит, а — не греет.
И — не главное…
— Но, разумеется, это не так, — сказал Клим, надеясь, что она спросит: «Как же?» —
и тогда он
сумел бы блеснуть пред нею, он уже
знал, чем
и как блеснет. Но девушка молчала, задумчиво шагая, крепко кутая грудь платком; Клим не решился сказать ей то, что хотел.
— О, я
знаю, что некрасива, но я так хочу любить. Я готовилась к этому, как верующая к причастию.
И я
умею любить, да?
Умею?
— Мужики любили Григория. Он им рассказывал все, что
знает.
И в работе всегда готов помочь. Он — хороший плотник. Телеги чинил. Работать он
умеет всякую работу.
— Достоевский обольщен каторгой. Что такое его каторга? Парад. Он инспектором на параде, на каторге-то был.
И всю жизнь ничего не
умел писать, кроме каторжников, а праведный человек у него «Идиот». Народа он не
знал, о нем не думал.
— Адский пейзаж с черненькими фигурами недожаренных грешников. Железные горы, а на них жалкая трава, как зеленая ржавчина.
Знаешь, я все более не люблю природу, — заключила она свой отчет, улыбаясь
и подчеркнув слово «природа» брезгливой гримасой. — Эти горы, воды, рыбы — все это удивительно тяжело
и глупо.
И — заставляет жалеть людей. А я — не
умею жалеть.
— Варя, — сказала Лидия, — я не
умею утешать.
И вообще, надо ли утешать? Я не
знаю…
Ты
знаешь, писать я не
умею и говорить тоже, могу только спрашивать.
— Он был добрый.
Знал — все, только не
умеет знать себя. Он сидел здесь
и там, — женщина указала рукою в углы комнаты, — но его никогда не было дома. Это есть такие люди, они никогда не
умеют быть дома, это есть — русские, так я думаю. Вы — понимаете?
«Да, здесь
умеют жить», — заключил он, побывав в двух-трех своеобразно благоустроенных домах друзей Айно, гостеприимных
и прямодушных людей, которые хорошо были знакомы с русской жизнью, русским искусством, но не обнаружили русского пристрастия к спорам о наилучшем устроении мира, а страну свою
знали, точно книгу стихов любимого поэта.
Варвара указала глазами на крышу флигеля; там, над покрасневшей в лучах заката трубою, едва заметно курчавились какие-то серебряные струйки. Самгин сердился на себя за то, что не
умеет отвлечь внимание в сторону от этой дурацкой трубы.
И — не следовало спрашивать о матери. Он вообще был недоволен собою, не
узнавал себя
и даже как бы не верил себе. Мог ли он несколько месяцев тому назад представить, что для него окажется возможным
и приятным такое чувство к Варваре, которое он испытывает сейчас?
Его стройная фигура
и сухое лицо с небольшой темной бородкой; его не сильный, но внушительный голос, которым он всегда
умел сказать слова, охлаждающие излишний пыл, — весь он казался человеком, который что-то
знает, а может быть,
знает все.
— Я с эдаким — не могу, — виновато сказал Кумов, привстав на ноги, затем сел, подумал
и, улыбаясь, снова встал: — Я — не
умею с такими. Это,
знаете, такие люди… очень смешные. Они — мстители, им хочется отомстить…
А разрушать имеет право только тот, кто
знает, как надобно строить,
и умеет построить.
— Ну — довольно! Я тебе покаялась, исповедовалась, теперь ты
знаешь, кто я. Уж разреши просить, чтобы все это — между нами. В скромность, осторожность твою я, разумеется, верю,
знаю, что ты — конспиратор,
умеешь молчать
и о себе
и о других. Но — не проговорись как-нибудь случайно Валентину, Лидии.
— Здесь очень много русских,
и — представь? — на днях я, кажется, видела Алину, с этим ее купцом. Но мне уже не хочется бесконечных русских разговоров. Я слишком много видела людей, которые все
знают, но не
умеют жить. Неудачники, все неудачники.
И очень озлоблены, потому что неудачники. Но — пойдем в дом.
— Но каково же всего этого дожидаться? Муж еще, может быть, спокойнее меня, потому что он хорошо
знает и сумеет, конечно, доказать, что все это ложь; но что же я должна буду чувствовать, а между тем, Егор Егорыч, я дочь вашего преданного и верного друга!.. Сжальтесь вы хоть сколько-нибудь надо мною!
Саша покраснел, неловко поклонился. Коковкина назвала его гостье. Людмила уселась за стол и принялась оживленно рассказывать новости. Горожане любили принимать ее за то, что она все
знала и умела рассказывать мило и скромно. Коковкина, домоседка, была ей непритворно рада и радушно угощала. Людмила весело болтала, смеялась вскакивала с места передразнить кого-нибудь, задевала Сашу. Она сказала:
Неточные совпадения
Учителей у него было немного: большую часть наук читал он сам.
И надо сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений
и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он
умел в немногих словах передать самую душу науки, так что
и малолетнему было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее человеку наука жизни, что,
узнав ее, он
узнает тогда сам, чем он должен заняться преимущественнее.
Так хорошо
и верно видел он многие вещи, так метко
и ловко очерчивал в немногих словах соседей помещиков, так видел ясно недостатки
и ошибки всех, так хорошо
знал историю разорившихся бар —
и почему,
и как,
и отчего они разорились, так оригинально
и метко
умел передавать малейшие их привычки, что они оба были совершенно обворожены его речами
и готовы были признать его за умнейшего человека.
Где же тот, кто бы на родном языке русской души нашей
умел бы нам сказать это всемогущее слово: вперед? кто,
зная все силы,
и свойства,
и всю глубину нашей природы, одним чародейным мановеньем мог бы устремить на высокую жизнь русского человека? Какими словами, какой любовью заплатил бы ему благодарный русский человек. Но веки проходят за веками; полмиллиона сидней, увальней
и байбаков дремлют непробудно,
и редко рождается на Руси муж, умеющий произносить его, это всемогущее слово.
О чем бы разговор ни был, он всегда
умел поддержать его: шла ли речь о лошадином заводе, он говорил
и о лошадином заводе; говорили ли о хороших собаках,
и здесь он сообщал очень дельные замечания; трактовали ли касательно следствия, произведенного казенною палатою, — он показал, что ему небезызвестны
и судейские проделки; было ли рассуждение о бильярдной игре —
и в бильярдной игре не давал он промаха; говорили ли о добродетели,
и о добродетели рассуждал он очень хорошо, даже со слезами на глазах; об выделке горячего вина,
и в горячем вине
знал он прок; о таможенных надсмотрщиках
и чиновниках,
и о них он судил так, как будто бы сам был
и чиновником
и надсмотрщиком.
— Послушайте, — сказал он с явным беспокойством, — вы, верно, забыли про их заговор?.. Я не
умею зарядить пистолета, но в этом случае… Вы странный человек! Скажите им, что вы
знаете их намерение,
и они не посмеют… Что за охота! подстрелят вас как птицу…