Неточные совпадения
Ее слова были
законом в семье, а к неожиданным поступкам Самгина все привыкли; он часто удивлял своеобразием своих действий, но и в семье и среди знакомых пользовался репутацией счастливого
человека, которому все легко удается.
— Интернационализм — выдумка
людей денационализированных, деклассированных. В мире властвует
закон эволюции, отрицающий слияние неслиянного. Американец-социалист не признает негра товарищем. Кипарис не растет на севере. Бетховен невозможен в Китае. В мире растительном и животном революции — нет.
— «
Людей, говорит, моего класса, которые принимают эту философию истории как истину обязательную и для них, я, говорит, считаю ду-ра-ка-ми, даже — предателями по неразумию их, потому что неоспоримый
закон подлинной истории — эксплоатация сил природы и сил
человека, и чем беспощаднее насилие — тем выше культура». Каково, а? А там — закоренелые либералы были…
— Про вас, — сказал Дьякон, не взглянув на него. — Про мудрствующих лукаво. Разошелся я духовно с вами и своим путем пойду, по
людям благовестя о Христе и
законе его…
— Нет — глупо! Он — пустой. В нем все —
законы, все — из книжек, а в сердце — ничего, совершенно пустое сердце! Нет, подожди! — вскричала она, не давая Самгину говорить. — Он — скупой, как нищий. Он никого не любит, ни
людей, ни собак, ни кошек, только телячьи мозги. А я живу так: есть у тебя что-нибудь для радости? Отдай, поделись! Я хочу жить для радости… Я знаю, что это — умею!
Но слова о ничтожестве
человека пред грозной силой природы, пред
законом смерти не портили настроение Самгина, он знал, что эти слова меньше всего мешают жить их авторам, если авторы физически здоровы. Он знал, что Артур Шопенгауэр, прожив 72 года и доказав, что пессимизм есть основа религиозного настроения, умер в счастливом убеждении, что его не очень веселая философия о мире, как «призраке мозга», является «лучшим созданием XIX века».
— А может быть — втрое. Да-с. Родственников — нет. Стало быть: имеем выморочное имущество, кое, по
законам империи нашей, отходит в казну. Это очень волнует некоторых…
людей со вкусом к жизни.
— Для бюро похоронных процессий желание ваше —
закон, — сказал
человек, почтительно кланяясь, и объявил цену церемонии.
— Идемте вместе. Там — забавно. Сидят и сочиняют
законы очень знакомые
люди, которых я видала пьяными у цыган, в кабинетах ресторанов.
Кончилось тем, что явился некто третий и весьма дерзкий, изнасиловал тетку, оплодотворил и, почувствовав себя исполнившей
закон природы, тетка сказала всем лишним
людям...
— Признаю, дорогой мой, — поступил я сгоряча.
Человек я не деловой да и ‹с› тонкост‹ями›
законов не знаком. Неожиданное наследство, знаете, а я
человек небогатый и — семейство! Семейство — обязывает… План меня смутил. Теперь я понимаю, что план — это еще… так сказать — гипотеза.
— Не всегда, не говорите этого, не всегда! — возразил сенатор, все более и более принимая величавую позу. — Допуская, наконец, что во всех этих рассказах, как во всякой сплетне, есть малая доля правды, то и тогда раскапывать и раскрывать, как вот сами вы говорите, такую грязь тяжело и, главное, трудно… По нашим
законам человек, дающий взятку, так же отвечает, как и берущий.
Но чтобы здесь выигрывать решиться, // Вам надо кинуть всё: родных, друзей и честь, // Вам надо испытать, ощупать беспристрастно // Свои способности и душу: по частям // Их разобрать; привыкнуть ясно // Читать на лицах чуть знакомых вам // Все побужденья, мысли; — годы // Употребить на упражненье рук, // Всё презирать:
закон людей, закон природы.
Неточные совпадения
Следовало бы тоже принять во внимание и прежнюю жизнь
человека, потому что, если не рассмотришь все хладнокровно, а накричишь с первого раза, — запугаешь только его, да и признанья настоящего не добьешься: а как с участием его расспросишь, как брат брата, — сам все выскажет и даже не просит о смягчении, и ожесточенья ни против кого нет, потому что ясно видит, что не я его наказываю, а
закон.
— Павел Иванович, все равно: и с имуществом, и со всем, что ни есть на свете, вы должны проститься. Вы подпали под неумолимый
закон, а не под власть какого
человека.
Ясно только одно, что порядок зарождения
людей, всех этих разрядов и подразделений, должно быть весьма верно и точно определен каким-нибудь
законом природы.
Тут была тоже одна собственная теорийка, — так себе теория, — по которой
люди разделяются, видите ли, на материал и на особенных
людей, то есть на таких
людей, для которых, по их высокому положению,
закон не писан, а, напротив, которые сами сочиняют
законы остальным
людям, материалу-то, сору-то.
Она именно состоит в том, что
люди, по
закону природы, разделяются вообще на два разряда: на низший (обыкновенных), то есть, так сказать, на материал, служащий единственно для зарождения себе подобных, и собственно на
людей, то есть имеющих дар или талант сказать в среде своей новое слово.