Неточные совпадения
— Позволь, позволь, — кричал ей Варавка, — но ведь эта любовь к
людям, — кстати, выдуманная нами, противная природе нашей, которая жаждет не любви к ближнему, а борьбы с ним, — эта несчастная любовь ничего не значит и не стоит без ненависти, без отвращения к той грязи, в которой живет ближний! И, наконец, не надо забывать, что
духовная жизнь успешно развивается только на почве материального благополучия.
— Наши отцы слишком усердно занимались решением вопросов материального характера, совершенно игнорируя загадки
духовной жизни. Политика — область самоуверенности, притупляющей наиболее глубокие чувства
людей. Политик — это ограниченный
человек, он считает тревоги духа чем-то вроде накожной болезни. Все эти народники, марксисты —
люди ремесла, а
жизнь требует художников, творцов…
—
Людей, которые женщинам покорствуют, наказывать надо, — говорил Диомидов, — наказывать за то, что они в угоду вам захламили, засорили всю
жизнь фабриками для пустяков, для шпилек, булавок, духов и всякие ленты делают, шляпки, колечки, сережки — счету нет этой дряни! И никакой
духовной жизни от вас нет, а только стишки, да картинки, да романы…
Он чувствовал себя окрепшим. Все испытанное им за последний месяц утвердило его отношение к
жизни, к
людям. О себе сгоряча подумал, что он действительно независимый
человек и, в сущности, ничто не мешает ему выбрать любой из двух путей, открытых пред ним. Само собою разумеется, что он не пойдет на службу жандармов, но, если б издавался хороший, независимый от кружков и партий орган, он, может быть, стал бы писать в нем. Можно бы неплохо написать о
духовном родстве Константина Леонтьева с Михаилом Бакуниным.
— Вот, я даже записала два, три его парадокса, например: «Торжество социальной справедливости будет началом
духовной смерти
людей». Как тебе нравится? Или: «Начало и конец
жизни — в личности, а так как личность неповторима, история — не повторяется». Тебе скучно? — вдруг спросила она.
И, стремясь возвыситься над испытанным за этот день, — возвыситься посредством самонасыщения словесной мудростью, — Самгин повторил про себя фразы недавно прочитанного в либеральной газете фельетона о текущей литературе; фразы звучали по-новому задорно, в них говорилось «о
духовной нищете
людей, которым
жизнь кажется простой, понятной», о «величии мучеников независимой мысли, которые свою
духовную свободу ценят выше всех соблазнов мира».
— «Русская интеллигенция не любит богатства». Ух ты! Слыхал? А может, не любит, как лиса виноград? «Она не ценит, прежде всего, богатства
духовного, культуры, той идеальной силы и творческой деятельности человеческого духа, которая влечет его к овладению миром и очеловечению
человека, к обогащению своей
жизни ценностями науки, искусства, религии…» Ага, религия? — «и морали». — Ну, конечно, и морали. Для укрощения строптивых. Ах, черти…
Неточные совпадения
— Может быть, и есть… Но его надо знать… Он особенный, удивительный
человек. Он живет одною
духовною жизнью. Он слишком чистый и высокой души
человек.
Люди духа иногда с легкостью отворачиваются от войны, как от чего-то внешне-материального, как чуждого зла, насильственно навязанного, от которого можно и должно уйти в высшие сферы
духовной жизни.
Весь трагизм
жизни происходит от столкновения конечного и бесконечного, временного и вечного, от несоответствия между
человеком, как
духовным существом, и
человеком, как природным существом, живущим в природном мире.
Если хотят сказать, что экономика и классовое положение
людей влияют на идеологию, на умственную и моральную и
духовную жизнь, то это можно вполне признать, не будучи ни марксистом, ни материалистом.
Люди культурных и интеллигентных центров слишком часто думают, что центр тяжести
духовной и общественной народной
жизни — в простонародье, где-то далеко в глубине России.