Неточные совпадения
— Про аиста
и капусту выдумано, —
говорила она. — Это потому
говорят, что детей родить стыдятся, а все-таки родят их мамы, так
же как кошки, я это видела,
и мне рассказывала Павля. Когда у меня вырастут груди, как у мамы
и Павли, я тоже буду родить — мальчика
и девочку, таких, как я
и ты. Родить — нужно, а
то будут все
одни и те же люди, а потом они умрут
и уж никого не будет. Тогда помрут
и кошки
и курицы, — кто
же накормит их? Павля
говорит, что бог запрещает родить только монашенкам
и гимназисткам.
Уроки Томилина становились все более скучны, менее понятны, а сам учитель как-то неестественно разросся в ширину
и осел к земле. Он переоделся в белую рубаху с вышитым воротом, на его голых, медного цвета ногах блестели туфли зеленого сафьяна. Когда Клим, не понимая чего-нибудь, заявлял об этом ему, Томилин, не сердясь, но с явным удивлением, останавливался среди комнаты
и говорил почти всегда
одно и то же...
— О народе я
говорю всегда
одно и то же: отличный народ! Бесподобный-с! Но…
Определенность личности достигается
тем, что человек
говорит всегда
одно и то же, — это ясно.
— А знаете, — сказал он, усевшись в пролетку, — большинство задохнувшихся, растоптанных — из так называемой чистой публики… Городские
и — молодежь. Да. Мне это
один полицейский врач сказал, родственник мой. Коллеги, медики,
то же говорят. Да я
и сам видел. В борьбе за жизнь одолевают
те, которые попроще. Действующие инстинктивно…
Самгин завидовал уменью Маракуева
говорить с жаром, хотя ему казалось, что этот человек рассказывает прозой всегда
одни и те же плохие стихи. Варвара слушает его молча, крепко сжав губы, зеленоватые глаза ее смотрят в медь самовара так, как будто в самоваре сидит некто
и любуется ею.
— Подкидышами живу, — очень бойко
и шумно
говорил Иван. — Фельетонист острит: приносите подкидышей в натуре, контора будет штемпеля ставить на них, а
то вы
одного и того же подкидыша пять раз продаете.
— Козьма Иванов Семидубов, — сказал он, крепко сжимая горячими пальцами руку Самгина. Самгин встречал людей такого облика,
и почти всегда это были люди типа Дронова или Тагильского, очень подвижные, даже суетливые, веселые. Семидубов катился по земле не спеша, осторожно,
говорил вполголоса, усталым тенорком, часто повторяя
одно и то же слово.
— Да, да — я утверждаю: искусство должно быть аристократично
и отвлеченно, — настойчиво
говорил оратор. — Мы должны понять, что реализм, позитивизм, рационализм — это маски
одного и того же дьявола — материализма. Я приветствую футуризм — это все-таки прыжок в сторону от угнетающей пошлости прошлого. Отравленные ею, наши отцы не поняли символизма…
Особую разновидность естественной религии, или «религии вообще», составляет так наз. теософическая доктрина, согласно которой все религии имеют общее содержание,
говорят одно и то же, только разным языком, причем надо отличать эзотерическое учение, ведомое лишь посвященным, и экзотерическое, существующее для profanum vulgus [Непосвященная толпа (лат.) — выражение Горация («Оды», II, 1,1)]; различия символики и обряда, обусловливаемые историческими причинами, существуют только во втором, но не в первом.
То, что я скажу, по внешности покажется парадоксальным, но по существу неопровержимо: наука и религия
говорят одно и то же о чуде, согласны в том, что в пределах порядка природы чудо невозможно и чуда никогда не было.
Потому они всегда смотрят в одну точку,
говорят одним и тем же тоном одни и те же слова, мыслят азбучно, но с сознанием благонадежности своих мыслей и бесконечно надоедают всем авторитетностью и изобилием пустяков.
Неточные совпадения
Что думал он в
то время, когда молчал, — может быть, он
говорил про себя: «
И ты, однако ж, хорош, не надоело тебе сорок раз повторять
одно и то же», — Бог ведает, трудно знать, что думает дворовый крепостной человек в
то время, когда барин ему дает наставление.
Чичиков, разумеется, подошел
тот же час к даме
и, не
говоря уже о приличном приветствии,
одним приятным наклоненьем головы набок много расположил ее в свою пользу.
Нужно заметить, что у некоторых дам, — я
говорю у некоторых, это не
то, что у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли, рот ли, руки ли,
то уже думают, что лучшая часть лица их так первая
и бросится всем в глаза
и все вдруг заговорят в
один голос: «Посмотрите, посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой
же хороши плечи,
та уверена заранее, что все молодые люди будут совершенно восхищены
и то и дело станут повторять в
то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а на лицо, волосы, нос, лоб даже не взглянут, если
же и взглянут,
то как на что-то постороннее.
Родственники, конечно, родственниками, но отчасти, так сказать,
и для самого себя; потому что, точно, не
говоря уже о пользе, которая может быть в геморроидальном отношенье,
одно уже
то, чтоб увидать свет, коловращенье людей… кто что ни
говори, есть, так сказать, живая книга,
та же наука.
«Я бы ему простил, —
говорил Тентетников, — если бы эта перемена происходила не так скоро в его лице; но как тут
же, при моих глазах,
и сахар
и уксус в
одно и то же время!» С этих пор он стал замечать всякий шаг.