Неточные совпадения
Напряженно вслушиваясь
в их спор, Клим слышал,
что хотя они кричат слова обычные, знакомые ему, но связь этих слов неуловима, а
смысл их извращается каждым из спорящих по-своему.
Подходя к дому, Клим Самгин уже успел убедить себя,
что опыт с Нехаевой кончен, пружина, действующая
в ней, — болезнь. И нет
смысла слушать ее истерические речи, вызванные страхом смерти.
— Совершенно ясно,
что культура погибает, потому
что люди привыкли жить за счет чужой силы и эта привычка насквозь проникла все классы, все отношения и действия людей. Я — понимаю: привычка эта возникла из желания человека облегчить труд, но она стала его второй природой и уже не только приняла отвратительные формы, но
в корне подрывает глубокий
смысл труда, его поэзию.
— Странное лицо у Макарова. Такое раздражающее, если смотреть
в профиль. Но анфас — лицо другого человека. Я не говорю,
что он двуличен
в смысле нелестном для него. Нет, он… несчастливо двуличен…
Клим изорвал письмо, разделся и лег, думая,
что в конце концов люди только утомляют. Каждый из них, бросая
в память тяжелую тень свою, вынуждает думать о нем, оценивать его, искать для него место
в душе. Зачем это нужно, какой
смысл в этом?
Вообще пред ним все чаще являлось нечто сновидное, такое,
чего ему не нужно было видеть. Зачем нужна глупая сцена ловли воображаемого сома, какой
смысл в нелепом смехе Лютова и хромого мужика? Не нужно было видеть тягостную возню с колоколом и многое другое,
что, не имея
смысла, только отягощало память.
Здесь Самгину было все знакомо, кроме защиты террора бывшим проповедником непротивления злу насилием. Да, пожалуй, здесь говорят люди здравого
смысла, но Самгин чувствовал,
что он
в чем-то перерос их, они кружатся
в словах, никуда не двигаясь и
в стороне от жизни, которая становится все тревожней.
— Да, напечатал. Похваливают. А по-моему — ерунда! К тому же цензор или редактор поправили рукопись так,
что смысл исчез, а скука — осталась. А рассказишко-то был написан именно против скуки. Ну, до свидания, мне — сюда! — сказал он, схватив руку Самгина горячей рукой. — Все — бегаю. Места себе ищу, — был
в Польше,
в Германии, на Балканах,
в Турции был, на Кавказе. Неинтересно. На Кавказе, пожалуй, всего интереснее.
Доктор, схватив шляпу, бросился вниз, Самгин пошел за ним, но так как Любомудров не повторил ему приглашения ехать с ним, Самгин прошел
в сад,
в беседку. Он вдруг подумал,
что день Девятого января, несмотря на весь его ужас, может быть менее значителен по
смыслу,
чем сегодняшняя драка,
что вот этот серый день более глубоко задевает лично его.
Он решил написать статью, которая бы вскрыла символический
смысл этих похорон. Нужно рассказать,
что в лице убитого незначительного человека Москва, Россия снова хоронит всех, кто пожертвовал жизнь свою борьбе за свободу
в каторге,
в тюрьмах,
в ссылке,
в эмиграции. Да, хоронили Герцена, Бакунина, Петрашевского, людей 1-го марта и тысячи людей, убитых девятого января.
Но Калитин и Мокеев ушли со двора. Самгин пошел
в дом, ощущая противный запах и тянущий приступ тошноты. Расстояние от сарая до столовой невероятно увеличилось; раньше
чем он прошел этот путь, он успел вспомнить Митрофанова
в трактире,
в день похода рабочих
в Кремль, к памятнику царя; крестясь мелкими крестиками, человек «здравого
смысла» горячо шептал: «Я — готов, всей душой! Честное слово: обманывал из любви и преданности».
«Торгует церковной утварью и вольнодумничает. Хвастает начитанностью. Ест и пьет сластолюбиво. Грубовата. Врет,
что «
в женском
смысле — одна», вероятно — есть любовник…»
«Конечно, и
смысл… уродлив, но тут важно,
что люди начали думать политически, расширился интерес к жизни. Она,
в свое время, корректирует ошибки…»
Самгин, поправив очки, взглянул на него; такие афоризмы
в устах Безбедова возбуждали сомнения
в глупости этого человека и усиливали неприязнь к нему. Новости Безбедова он слушал механически, как шум ветра, о них не думалось, как не думается о картинах одного и того же художника, когда их много и они утомляют однообразием красок, техники. Он отметил,
что анекдотические новости эти не вызывают желания оценить их
смысл. Это было несколько странно, но он тотчас нашел объяснение...
Это убедило Самгина,
что купчиха действительно не понимает юридического
смысла поступка, который он сделал по ее желанию. Объяснить ей этот
смысл он не успел, — Марина, сидя
в позе усталости, закинув руки за шею, тоже начала рассказывать новости...
«Умна, — думал он, идя по теневой стороне улицы, посматривая на солнечную, где сияли и жмурились стекла
в окнах каких-то счастливых домов. — Умна и проницательна. Спорить с нею? Бесполезно. И о
чем? Сердце — термин физиологический, просторечие приписывает ему различные качества трагического и лирического характера, — она, вероятно, бессердечна
в этом
смысле».
— Фантазия? — вопросительно повторил Лютов и — согласился: — Ну — ладно, допустим! Ну, а если так: поп — чистейшая русская кровь,
в этом
смысле духовенство чище дворянства — верно? Ты не представляешь,
что поп может выдумать что-то очень русское, неожиданное?
— Над этим стоит подумать! Тут не
в том
смысл,
что бесы Сологуба значительно уродливее и мельче бесов Достоевского, а — как ты думаешь:
в чем? Ах, да, ты не читал! Возьми, интересно.
То,
что ему казалось
в ней здравым
смыслом, — ее деловитость, независимая и даже влиятельная позиция
в городе, ее начитанность, — все это заставляло его забывать,
что Марина — сектантка, какая-то «кормщица», «богородица».
И
чем более он всматривался
в соединение несоединимых форм птиц, зверей, геометрических фигур, тем более требовательно возникало желание разрушить все эти фигуры, найти
смысл, скрытый
в их угрюмой фантастике.
— Говорил он о том,
что хозяйственная деятельность людей, по
смыслу своему, религиозна и жертвенна,
что во Христе сияла душа Авеля, который жил от плодов земли, а от Каина пошли окаянные люди, корыстолюбцы, соблазненные дьяволом инженеры, химики. Эта ерунда чем-то восхищала Тугана-Барановского, он изгибался на длинных ногах своих и скрипел: мы — аграрная страна, да, да! Затем курносенький стихотворец читал что-то смешное: «
В ладье мечты утешимся, сны горе утолят», — что-то
в этом роде.
«Дома у меня — нет, — шагая по комнате, мысленно возразил Самгин. — Его нет не только
в смысле реальном: жена, дети, определенный круг знакомств, приятный друг, умный человек, приблизительно равный мне, — нет у меня дома и
в смысле идеальном,
в смысле внутреннего уюта… Уот Уитмэн сказал,
что человеку надоела скромная жизнь,
что он жаждет грозных опасностей, неизведанного, необыкновенного… Кокетство анархиста…
— Подозреваемый
в уголовном преступлении —
в убийстве, — напомнил он, взмахнув правой рукой, — выразил настойчивое желание, чтоб его защищали на суде именно вы. Почему? Потому
что вы — квартирант его? Маловато. Может быть, существует еще какая-то иная связь? От этого подозрения Безбедов реабилитировал вас. Вот — один
смысл.
Он оставил Самгина
в состоянии неиспытанно тяжелой усталости, измученным напряжением,
в котором держал его Тагильский. Он свалился на диван, закрыл глаза и некоторое время, не думая ни о
чем, вслушивался
в смысл неожиданных слов — «актер для себя», «игра с самим собой». Затем, постепенно и быстро восстановляя
в памяти все сказанное Тагильским за три визита, Самгин попробовал успокоить себя...
Клим Иванович Самгин легко и утешительно думал не об искусстве, но о жизни, сквозь которую он шел ничего не теряя, а, напротив, все более приобретая уверенность,
что его путь не только правилен, но и героичен, но не умел или не хотел — может быть, даже опасался — вскрывать внутренний
смысл фактов, искать
в них единства.
Ужинали миролюбиво, восхищаясь вкусом сига и огромной индейки, сравнивали гастрономические богатства Милютиных лавок с богатствами Охотного ряда, и все, кроме Ореховой, согласились,
что в Москве едят лучше, разнообразней. Краснов, сидя против Ногайцева, начал было говорить о том,
что непрерывный рост разума людей расширяет их вкус к земным благам и тем самым увеличивает количество страданий, отнюдь не способствуя углублению
смысла бытия.
«Я слишком увлекся наблюдением и ослабил свою волю к действию. К
чему,
в общем и глубоком
смысле, можно свести основное действие человека, творца истории? К самоутверждению, к обороне против созданных им идей, к свободе толкования
смысла “фактов”».
«К
чему сводится социальная роль домашней прислуги? Конечно — к освобождению нервно-мозговой энергии интеллекта от необходимости держать жилище
в чистоте: уничтожать
в нем пыль, сор, грязь. По
смыслу своему это весьма почетное сотрудничество энергии физической…»
— Куда вы? Подождите, здесь ужинают, и очень вкусно. Холодный ужин и весьма неплохое вино. Хозяева этой старой посуды, — показал он широким жестом на пестрое украшение стен, — люди добрые и широких взглядов. Им безразлично, кто у них ест и
что говорит, они достаточно богаты для того, чтоб участвовать
в истории; войну они понимают как основной
смысл истории, как фабрикацию героев и вообще как нечто очень украшающее жизнь.
— Для меня лично корень вопроса этого,
смысл его лежит
в противоречии интернационализма и национализма. Вы знаете,
что немецкая социал-демократия своим вотумом о кредитах на войну скомпрометировала интернациональный социализм,
что Вандервельде усилил эту компрометацию и
что еще раньше поведение таких социалистов, как Вивиани, Мильеран, Бриан э цетера, тоже обнаружили, как бессильна и как,
в то же время, печально гибка этика социалистов. Не выяснено: эта гибкость — свойство людей или учения?
Провинциальный кадет Адвокатов поставил вопрос: «Есть ли у нас демократия
в европейском
смысле слова?» — и
в полчаса доказал,
что демократии
в России — нет.
«Да, найти
в жизни
смысл не легко… Пути к
смыслу страшно засорены словами, сугробами слов. Искусство, наука, политика — Тримутри, Санкта Тринита — Святая Троица. Человек живет всегда для чего-то и не умеет жить для себя, никто не учил его этой мудрости». Он вспомнил,
что на тему о человеке для себя интересно говорил Кумов: «Его я еще не встретил».
Он не мог определить своего отношения к
смыслу сказанного Воиновым, но он почувствовал,
что в разное время и все чаще его мысли кружились близко к этому
смыслу.