Он видел, что Макаров и Лидия резко расходятся
в оценке Алины. Лидия относилась к ней заботливо, даже с нежностью, чувством, которого Клим раньше не замечал у Лидии. Макаров не очень зло, но упрямо высмеивал Алину. Лидия ссорилась с ним. Сомова, бегавшая по урокам, мирила их, читая длинные, интересные письма своего друга Инокова, который, оставив службу на телеграфе, уехал с артелью сергачских рыболовов на Каспий.
Клим Иванович тоже слушал чтение с приятным чувством, но ему не хотелось совпадать с Дроновым
в оценке этой книги. Он слышал, как вкусно торопливый голосок произносит необычные фразы, обсасывает отдельные слова, смакует их. Но замечания, которыми Дронов все чаще и обильнее перебивал текст книги, скептические восклицания и мимика Дронова казались Самгину пошлыми, неуместными, раздражали его.
Неточные совпадения
— Может быть, некоторые потому и… нечистоплотно ведут себя, что торопятся отлюбить, хотят скорее изжить
в себе женское — по их
оценке животное — и остаться человеком, освобожденным от насилий инстинкта…
Климу послышалось, что вопрос звучит иронически. Из вежливости он не хотел расходиться с москвичом
в его
оценке старого города, но, прежде чем собрался утешить дядю Хрисанфа, Диомидов, не поднимая головы, сказал уверенно и громко...
И больше ничего не говорил, очевидно, полагая, что
в трех его словах заключена достаточно убийственная
оценка человека. Он был англоманом, может быть, потому, что пил только «английскую горькую», — пил, крепко зажмурив глаза и запрокинув голову так, как будто хотел, чтобы водка проникла
в затылок ему.
Другой актер был не важный: лысенький, с безгубым ртом,
в пенсне на носу, загнутом, как у ястреба; уши у него были заячьи, большие и чуткие.
В сереньком пиджачке,
в серых брючках на тонких ногах с острыми коленями, он непоседливо суетился, рассказывал анекдоты, водку пил сладострастно, закусывал только ржаным хлебом и, ехидно кривя рот, дополнял
оценки важного актера тоже тремя словами...
Каждый из них требует особой
оценки, каждый носит
в себе что-то нелепое, неясное.
Как везде, Самгин вел себя
в этой компании солидно, сдержанно, человеком, который, доброжелательно наблюдая, строго взвешивает все, что видит, слышит и, не смущаясь, не отвлекаясь противоречиями мнений, углубленно занят
оценкой фактов. Тагильский так и сказал о нем Берендееву...
Он видел, что наиболее легко воспринимаются и врастают
в память идеи и образы художественной литературы и критические
оценки ее идей, образов.
Он сам был искренно удивлен резкостью и определенностью этой
оценки, он никогда еще не думал
в таком тоне, и это сразу приподняло, выпрямило его. Взглянув
в зеркало, он увидал, что смоченные волосы, высохнув, лежат гладко и этим обнаруживают, как мало их и как они стали редки. Он взял щетку, старательно взбил их, но, и более пышные, они все-таки заставили его подумать...
Самгин привык быстро составлять для себя измерения, характеристики,
оценки людей по их склонностям, насколько склонности выражались
в словах, людей этих он разделил на организаторов и дезорганизаторов.
Газеты большевиков раздражали его еще более сильно, раздражали и враждебно тревожили.
В этих газетах он чувствовал явное намерение поссорить его с самим собою, ‹убедить его
в безвыходности положения страны,› неправильности всех его
оценок, всех навыков мысли. Они действовали иронией, насмешкой, возмущали грубостью языка, прямолинейностью мысли. Их материал освещался социальной философией, и это была «система фраз», которую он не
в силах был оспорить.
Он очень верил
в свою изощренную способность наблюдать, верил
в точность наблюдений своих,
в правильность
оценок.
На дороге говорили об разных разностях. Гарибальди дивился, что немцы не понимают, что в Дании побеждает не их свобода, не их единство, а две армии двух деспотических государств, с которыми они после не сладят. [Не странно ли, что Гарибальди
в оценке своей шлезвиг-голштинского вопроса встретился с К. Фогтом? (Прим. А. И. Герцена.)]
Неточные совпадения
Почти бессознательно, как перед самим собой, он вслух при ней делал
оценку приобретенного им сокровища и удивлялся себе и ей; потом поверял заботливо, не осталось ли вопроса
в ее взгляде, лежит ли заря удовлетворенной мысли на лице и провожает ли его взгляд ее, как победителя.
Еще вчера я вырезал из газеты адрес — объявление «судебного пристава при С.-Петербургском мировом съезде» и проч., и проч. о том, что «девятнадцатого сего сентября,
в двенадцать часов утра, Казанской части, такого-то участка и т. д., и т. д.,
в доме № такой-то, будет продаваться движимое имущество г-жи Лебрехт» и что «опись,
оценку и продаваемое имущество можно рассмотреть
в день продажи» и т. д., и т. д.
Одни люди
в большинстве случаев пользуются своими мыслями, как умственной игрой, обращаются с своим разумом, как с маховым колесом, с которого снят передаточный ремень, а
в поступках своих подчиняются чужим мыслям — обычаю, преданию, закону; другие же, считая свои мысли главными двигателями всей своей деятельности, почти всегда прислушиваются к требованиям своего разума и подчиняются ему, только изредка, и то после критической
оценки, следуя тому, что решено другими.
Воля к победе должна быть поставлена
в зависимость от наших творческих исторических задач, а не от наших отрицательных
оценок нравственных свойств немцев.
В огромной массе русской интеллигенции война должна породить глубокий кризис сознания, расширение кругозора, изменение основных
оценок жизни.