Неточные совпадения
— И все вообще, такой ужас! Ты не знаешь: отец, зимою, увлекался водевильной актрисой; толстенькая, красная, пошлая,
как торговка. Я не очень хороша с Верой Петровной, мы не любим друг друга, но — господи!
Как ей было
тяжело! У нее глаза обезумели.
Видел,
как она поседела? До чего все это грубо и страшно. Люди топчут друг друга. Я хочу жить, Клим, но я не знаю —
как?
Среди комнаты стоял Владимир Лютов в длинной, по щиколотки, ночной рубахе, стоял, держа гитару за конец грифа, и, опираясь на нее,
как на дождевой зонт, покачивался. Присматриваясь к вошедшим, он
тяжело дышал, под расстегнутой рубахой выступали и опадали ребра, было странно
видеть, что он так костляв.
«Вот, Клим, я в городе, который считается самым удивительным и веселым во всем мире. Да, он — удивительный. Красивый, величественный, веселый, — сказано о нем. Но мне
тяжело. Когда весело жить — не делают пакостей. Только здесь понимаешь, до чего гнусно, когда из людей делают игрушки. Вчера мне показывали «Фоли-Бержер», это так же обязательно
видеть,
как могилу Наполеона. Это — венец веселья. Множество удивительно одетых и совершенно раздетых женщин, которые играют, которыми играют и…»
— Нам известно о вас многое, вероятно — все! — перебил жандарм, а Самгин, снова чувствуя, что сказал лишнее, мысленно одобрил жандарма за то, что он помешал ему. Теперь он
видел, что лицо офицера так необыкновенно подвижно,
как будто основой для мускулов его служили не кости, а хрящи: оно, потемнев еще более, все сдвинулось к носу, заострилось и было бы смешным, если б глаза не смотрели
тяжело и строго. Он продолжал, возвысив голос...
Самгин слушал его и, наблюдая за Варварой,
видел, что ей
тяжело с матерью; Вера Петровна встретила ее с той деланной любезностью,
как встречают человека, знакомство с которым неизбежно, но не обещает ничего приятного.
Он снова начал о том,
как тяжело ему в городе. Над полем, сжимая его, уже густел синий сумрак, город покрывали огненные облака, звучал благовест ко всенощной. Самгин, сняв очки, протирал их, хотя они в этом не нуждались, и
видел пред собою простую, покорную, нежную женщину. «
Какой ты не русский, — печально говорит она, прижимаясь к нему. — Мечты нет у тебя, лирики нет, все рассуждаешь».
Неточные совпадения
Как ни
тяжело мне было убедиться в этом, я
вижу, что это так и не может быть иначе.
— Ведь я прошу одного, прошу права надеяться, мучаться,
как теперь; но, если и этого нельзя, велите мне исчезнуть, и я исчезну. Вы не будете
видеть меня, если мое присутствие
тяжело вам.
— Ах,
какой вздор! — продолжала Анна, не
видя мужа. — Да дайте мне ее, девочку, дайте! Он еще не приехал. Вы оттого говорите, что не простит, что вы не знаете его. Никто не знал. Одна я, и то мне
тяжело стало. Его глаза, надо знать, у Сережи точно такие же, и я их
видеть не могу от этого. Дали ли Сереже обедать? Ведь я знаю, все забудут. Он бы не забыл. Надо Сережу перевести в угольную и Mariette попросить с ним лечь.
―
Как я рад, ― сказал он, ― что ты узнаешь ее. Ты знаешь, Долли давно этого желала. И Львов был же у нее и бывает. Хоть она мне и сестра, ― продолжал Степан Аркадьич, ― я смело могу сказать, что это замечательная женщина. Вот ты
увидишь. Положение ее очень
тяжело, в особенности теперь.
Вода сбыла, и мостовая // Открылась, и Евгений мой // Спешит, душою замирая, // В надежде, страхе и тоске // К едва смирившейся реке. // Но, торжеством победы полны, // Еще кипели злобно волны, //
Как бы под ними тлел огонь, // Еще их пена покрывала, // И
тяжело Нева дышала, //
Как с битвы прибежавший конь. // Евгений смотрит:
видит лодку; // Он к ней бежит,
как на находку; // Он перевозчика зовет — // И перевозчик беззаботный // Его за гривенник охотно // Чрез волны страшные везет.