Неточные совпадения
—
Бог мой, какая
ты невежда, какой урод!
Ты какая-то ненормальная!
—
Бог мой, у
тебя начинается лысина.
—
Бог мой, это, кажется, не очень приятная дама! — усталым голосом сказала она. — Еврейка? Нет? Как странно, такая практичная. Торгуется, как на базаре. Впрочем, она не похожа на еврейку.
Тебе не показалось, что она сообщила о Дмитрии с оттенком удовольствия? Некоторым людям очень нравится сообщать дурные вести.
Я
тебе, Иваныч, прямо скажу: работники
мои — лучше меня, однакож я им снасть и шняку не отдам, в работники не пойду, коли
бог помилует.
— Лютов был, — сказала она, проснувшись и морщась. — Просил
тебя прийти в больницу. Там Алина с ума сходит. Боже
мой, — как у меня голова болит! И какая все это… дрянь! — вдруг взвизгнула она, топнув ногою. — И еще —
ты! Ходишь ночью…
Бог знает где, когда тут…
Ты уже не студент…
— Избили они его, — сказала она, погладив щеки ладонями, и, глядя на ладони, судорожно усмехалась. — Под утро он говорит мне: «Прости, сволочи они, а не простишь — на той же березе повешусь». — «Нет, говорю, дерево это не погань, не смей, Иуда, я на этом дереве муки приняла. И никому, ни
тебе, ни всем людям, ни
богу никогда обиды
моей не прощу». Ох, не прощу, нет уж! Семнадцать месяцев держал он меня, все уговаривал, пить начал, потом — застудился зимою…
— Устала я и говорю, может быть, грубо, нескладно, но я говорю с хорошим чувством к
тебе.
Тебя — не первого такого вижу я, много таких людей встречала. Супруг
мой очень преклонялся пред людями, которые стремятся преобразить жизнь, я тоже неравнодушна к ним. Я — баба, — помнишь, я сказала: богородица всех религий? Мне верующие приятны, даже если у них религия без
бога.
— Германия не допустит революции, она не возьмет примером себе вашу несчастную Россию. Германия сама пример для всей Европы. Наш кайзер гениален, как Фридрих Великий, он — император, какого давно ждала история.
Мой муж Мориц Бальц всегда внушал мне: «Лизбет,
ты должна благодарить
бога за то, что живешь при императоре, который поставит всю Европу на колени пред немцами…»
Неточные совпадения
Хлестаков. Да у меня много их всяких. Ну, пожалуй, я вам хоть это: «О
ты, что в горести напрасно на
бога ропщешь, человек!..» Ну и другие… теперь не могу припомнить; впрочем, это все ничего. Я вам лучше вместо этого представлю
мою любовь, которая от вашего взгляда… (Придвигая стул.)
Недаром порывается // В Москву, в новорситет!» // А Влас его поглаживал: // «Дай
Бог тебе и серебра, // И золотца, дай умную, // Здоровую жену!» // — Не надо мне ни серебра, // Ни золота, а дай Господь, // Чтоб землякам
моим // И каждому крестьянину // Жилось вольготно-весело // На всей святой Руси!
Да, видно,
Бог прогневался. // Как восемь лет исполнилось // Сыночку
моему, // В подпаски свекор сдал его. // Однажды жду Федотушку — // Скотина уж пригналася, // На улицу иду. // Там видимо-невидимо // Народу! Я прислушалась // И бросилась в толпу. // Гляжу, Федота бледного // Силантий держит за ухо. // «Что держишь
ты его?» // — Посечь хотим маненичко: // Овечками прикармливать // Надумал он волков! — // Я вырвала Федотушку, // Да с ног Силантья-старосту // И сбила невзначай.
Г-жа Простакова.
Бог даст
тебе благополучие и с дорогим женихом твоим, что
тебе в голове
моей?
Г-жа Простакова.
Ты же еще, старая ведьма, и разревелась. Поди, накорми их с собою, а после обеда тотчас опять сюда. (К Митрофану.) Пойдем со мною, Митрофанушка. Я
тебя из глаз теперь не выпущу. Как скажу я
тебе нещечко, так пожить на свете слюбится. Не век
тебе,
моему другу, не век
тебе учиться.
Ты, благодаря
Бога, столько уже смыслишь, что и сам взведешь деточек. (К Еремеевне.) С братцем переведаюсь не по-твоему. Пусть же все добрые люди увидят, что мама и что мать родная. (Отходит с Митрофаном.)