— Даст ему дед пятишницу, он на три рубля купит, а на десять украдет, — невесело говорила она. — Любит воровать, баловник! Раз попробовал, — ладно вышло, а дома посмеялись, похвалили за удачу, он и взял воровство
в обычай. А дедушка смолоду бедности-горя до́сыта отведал — под старость жаден стал, ему деньги дороже детей кровных, он рад даровщине! А Михайло с Яковом…
Неточные совпадения
— Законы? Это значит —
обычаи, — веселее и охотнее говорил старик, поблескивая умными, колючими глазами. — Живут люди, живут и согласятся: вот этак — лучше всего, это мы и возьмем себе за
обычай, поставим правилом, законом! Примерно: ребятишки, собираясь играть, уговариваются, как игру вести,
в каком порядке. Ну, вот уговор этот и есть — закон!
Воровство
в слободе не считалось грехом, являясь
обычаем и почти единственным средством к жизни для полуголодных мещан.
Берестовые скамьи вокруг всей комнаты; огромный стол под образами в парадном углу; широкая печь с запечьями, уступами и выступами, покрытая цветными пестрыми изразцами, — все это было очень знакомо нашим двум молодцам, приходившим каждый год домой на каникулярное время; приходившим потому, что у них не было еще коней, и потому, что не
в обычае было позволять школярам ездить верхом.
Пытка, в старину, так была укоренена
в обычаях судопроизводства, что благодетельный указ, [Имеется в виду указ Александра I об отмене пыток, на практике не выполнявшийся.] уничтоживший оную, долго оставался безо всякого действия.
Как теория, это — очень смешно; но, если б это вошло в практику и обратилось
в обычай, то было бы вовсе не глупо.
Неточные совпадения
Скотинин. Я проходил мимо вас. Услышал, что меня кличут, я и откликнулся. У меня такой
обычай: кто вскрикнет — Скотинин! А я ему: я! Что вы, братцы, и заправду? Я сам служивал
в гвардии и отставлен капралом. Бывало, на съезжей
в перекличке как закричат: Тарас Скотинин! А я во все горло: я!
Скотинин. Я никуда не шел, а брожу, задумавшись. У меня такой
обычай, как что заберу
в голову, то из нее гвоздем не выколотишь. У меня, слышь ты, что вошло
в ум, тут и засело. О том вся и дума, то только и вижу во сне, как наяву, а наяву, как во сне.
Скотинин. Кого? За что?
В день моего сговора! Я прошу тебя, сестрица, для такого праздника отложить наказание до завтрева; а завтра, коль изволишь, я и сам охотно помогу. Не будь я Тарас Скотинин, если у меня не всякая вина виновата. У меня
в этом, сестрица, один
обычай с тобою. Да за что ж ты так прогневалась?
Вести о «глуповском нелепом и смеха достойном смятении» достигли наконец и до начальства. Велено было «беспутную оную Клемантинку, сыскав, представить, а которые есть у нее сообщники, то и тех, сыскав, представить же, а глуповцам крепко-накрепко наказать, дабы неповинных граждан
в реке занапрасно не утапливали и с раската звериным
обычаем не сбрасывали». Но известия о назначении нового градоначальника все еще не получалось.
К довершению бедствия глуповцы взялись за ум. По вкоренившемуся исстари крамольническому
обычаю, собрались они около колокольни, стали судить да рядить и кончили тем, что выбрали из среды своей ходока — самого древнего
в целом городе человека, Евсеича. Долго кланялись и мир и Евсеич друг другу
в ноги: первый просил послужить, второй просил освободить. Наконец мир сказал: