Неточные совпадения
Марья Львовна. Я? нет! Я вижу: вы искренне… кричите… и,
хотя для меня истерика не аргумент, я все же понимаю — вас что-то сильно испугало… вы
хотели бы спрятаться от жизни… И я знаю: не один вы
хотите этого, —
людей испуганных не мало…
Ольга Алексеевна. Те, которые помогают — должны в душе презирать
людей… Я сама
хочу помогать.
Рюмин. Она сама — прежде всех!.. Она раздражает… Когда я слышу, как
люди определяют смысл жизни, мне кажется, что кто-то грубый, сильный обнимает меня жесткими объятиями и давит,
хочет изуродовать…
Калерия. Нет, не понимаешь! И я тебя не понимаю. И никто никого не понимает… не
хочет понять…
Люди блуждают, как льдины в холодном море севера… сталкиваются друг с другом…
Шалимов (подходя). Славная пословица! Несомненно, ее создал щедрый и добрый
человек… Варвара Михайловна, не
хотите ли пройтись к реке?
Рюмин. И я прошу помощи! Теперь я слабый, нерешительный
человек. Но если бы вы
захотели!..
Шалимов (возбужденно). Позвольте! Почему вы применяете ко мне иные требования… иные мерки, чем вообще к
людям?.. Вы все… живете так, как вам нравится, а я, потому что я писатель, должен жить, как вы
хотите!
Варвара Михайловна (негромко, очень ясно, как приговор себе). Да, я тоже бессильный, жалкий
человек. Это ты
хотела сказать? Я это знаю, Ольга, давно знаю!
Варвара Михайловна. Оставьте! Я не верю… не
хочу объяснения! Я ненавижу всех вас неиссякаемой ненавистью. Вы — жалкие
люди, несчастные уроды!
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, //
Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Как будто забыв о смерти отчима, она минут пять критически и придирчиво говорила о Лидии, и Клим понял, что она не любит подругу. Его удивило, как хорошо она до этой минуты прятала антипатию к Лидии, — и удивление несколько подняло зеленоглазую девушку в его глазах. Потом она вспомнила, что надо говорить об отчиме, и сказала, что
хотя люди его типа — отжившие люди, но все-таки в них есть своеобразная красота.
Ни разливанного моря, ни разгоряченных лиц и развязных языков, ни радостных кликов не было. Пуще всего разочарована была дворня этой скромностью,
хотя люди и успели напиться, но не до потери смысла, и по этой причине признали свадьбу невеселою.
— Что же, мы со своей стороны сделали все, — объяснил он. — Прохорову обойдется его упрямство тысяч в пятьдесят — и только. Вот всегда так…
Хочешь человеку добро сделать, по совести, а он на стену. Будем воевать.
Неточные совпадения
Хотя мы знаем, что Евгений // Издавна чтенье разлюбил, // Однако ж несколько творений // Он из опалы исключил: // Певца Гяура и Жуана // Да с ним еще два-три романа, // В которых отразился век // И современный
человек // Изображен довольно верно // С его безнравственной душой, // Себялюбивой и сухой, // Мечтанью преданной безмерно, // С его озлобленным умом, // Кипящим в действии пустом.
И вы, красотки молодые, // Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая, за перо взялся, //
Хотел писать — но труд упорный // Ему был тошен; ничего // Не вышло из пера его, // И не попал он в цех задорный //
Людей, о коих не сужу, // Затем, что к ним принадлежу.
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы
хотели сказать: «Алексей Иванович хороший
человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Вероятно, он был
человек признательный и
хотел заплатить этим хозяину за хорошее обращение.
И трудолюбивая жизнь, удаленная от шума городов и тех обольщений, которые от праздности выдумал, позабывши труд,
человек, так сильно стала перед ним рисоваться, что он уже почти позабыл всю неприятность своего положения и, может быть, готов был даже возблагодарить провиденье за этот тяжелый <урок>, если только выпустят его и отдадут
хотя часть.