Являясь к ней, я надевал чистую рубаху, причесывался, всячески стараясь принять благообразный вид, — едва ли это удавалось мне, но я все ждал, что она, заметив мое благообразие, заговорит со мною более просто и дружески, без этой рыбьей улыбки на чистеньком, всегда праздничном лице. Но она, улыбаясь, спрашивала усталым и сладким голосом...
Неточные совпадения
С этого вечера мы часто сиживали в предбаннике. Людмила,
к моему удовольствию, скоро отказалась читать «Камчадалку». Я не мог ответить ей, о чем идет речь в этой бесконечной книге, — бесконечной потому, что за второй частью, с которой мы начали чтение,
явилась третья; и девочка говорила мне, что есть четвертая.
К моим хозяевам она
явилась в будни утром; я чистил в кухне медную посуду, когда молодая хозяйка пугливо закричала из комнаты...
Я убежал на корму. Ночь была облачная, река — черная; за кормою кипели две серые дорожки, расходясь
к невидимым берегам; между этих дорожек тащилась баржа. То справа, то слева
являются красные пятна огней и, ничего не ответив, исчезают за неожиданными поворотами берега; после них становится еще более темно и обидно.
Я выбрал время после обеда, когда хозяева улеглись отдыхать, и
явился к закройщице сконфуженный, подавленный.
Его лавка
являлась местом вечерних собраний для подростков и легкомысленных девиц улицы; брат моего хозяина тоже почти каждый вечер ходил
к нему пить пиво и играть в карты.
Потом все они сели пить чай, разговаривали спокойно, но тихонько и осторожно. И на улице стало тихо, колокол уже не гудел. Два дня они таинственно шептались, ходили куда-то,
к ним тоже
являлись гости и что-то подробно рассказывали. Я очень старался понять — что случилось? Но хозяева прятали газету от меня, а когда я спросил Сидора — за что убили царя, он тихонько ответил...
Романы рисовали Генриха IV добрым человеком, близким своему народу; ясный, как солнце, он внушал мне убеждение, что Франция — прекраснейшая страна всей земли, страна рыцарей, одинаково благородных в мантии короля и одежде крестьянина: Анис Питу такой же рыцарь, как и д’Артаньян. Когда Генриха убили, я угрюмо заплакал и заскрипел зубами от ненависти
к Равальяку. Этот король почти всегда
являлся главным героем моих рассказов кочегару, и мне казалось, что Яков тоже полюбил Францию и «Хенрика».
Но время от времени, в тяжелые часы, он
являлся предо мною: идет полем, по серой дороге,
к лесу, толкает палку судорожным движением белой нерабочей руки и бормочет...
Это — существо непостижимой сложности, вместилище бесконечного вихря мыслей; как бы я ни относился
к нему, он
является частью меня самого, живет где-то во мне, я о нем думаю, и тень души его лежит на моей душе.
Я знал этих людей во второй период жизни у чертежника; каждое воскресенье они, бывало,
являлись в кухню, степенные, важные, с приятною речью, с новыми для меня, вкусными словами. Все эти солидные мужики тогда казались мне насквозь хорошими; каждый был по-своему интересен, все выгодно отличались от злых, вороватых и пьяных мещан слободы Кунавина. Больше всех мне нравился тогда штукатур Шишлин, я даже просился в артель
к нему, но он, почесывая золотую бровь белым пальцем, мягко отказал мне...
Рабочие Шишлина, семь человек, относились
к нему просто, не чувствуя в нем хозяина, а за глаза называли его теленком.
Являясь на работу и видя, что они ленятся, он брал соколок, лопату и артистически принимался за дело сам, ласково покрикивая...
Пошабашив, пошли ужинать
к нему в артель, а после ужина
явились Петр со своим работником Ардальоном и Мишин с молодым парнем Фомою. В сарае, где артель спала, зажгли лампу, и я начал читать; слушали молча, не шевелясь, но скоро Ардальон сказал сердито...
Заметно было, что у него два порядка мыслей: днем, за работой, на людях, его бойкие, простые мысли деловиты и более понятны, чем те, которые
являются у него во время отдыха, по вечерам, когда он идет со мною в город,
к своей куме, торговке оладьями, и ночами, когда ему не спится.
Гораздо больше нравился мне октавист Митропольский;
являясь в трактир, он проходил в угол походкой человека, несущего большую тяжесть, отодвигал стул пинком ноги и садился, раскладывая локти по столу, положив на ладони большую, мохнатую голову. Молча выпив две-три рюмки, он гулко крякал; все, вздрогнув, повертывались
к нему, а он, упираясь подбородком в ладони, вызывающе смотрел на людей; грива нечесаных волос дико осыпала его опухшее, бурое лицо.
Ему казалось, что и важничал Федор Федорович уже чересчур, что имел он все замашки мелких начальников, как-то: брать на замечанье тех, которые не
являлись к нему с поздравленьем в праздники, даже мстить всем тем, которых имена не находились у швейцара на листе, и множество разных тех грешных принадлежностей, без которых не обходится ни добрый, ни злой человек.
Неточные совпадения
Лука стоял, помалчивал, // Боялся, не наклали бы // Товарищи в бока. // Оно быть так и сталося, // Да
к счастию крестьянина // Дорога позагнулася — // Лицо попово строгое //
Явилось на бугре…
— По времени Шалашников // Удумал штуку новую, // Приходит
к нам приказ: // «
Явиться!» Не
явились мы, // Притихли, не шелохнемся // В болотине своей. // Была засу́ха сильная, // Наехала полиция,
Ободренный успехом первого закона, Беневоленский начал деятельно приготовляться
к изданию второго. Плоды оказались скорые, и на улицах города тем же таинственным путем
явился новый и уже более пространный закон, который гласил тако:
Он уж подумывал, не лучше ли ему самому воспользоваться деньгами,
явившись к толстомясой немке с повинною, как вдруг неожиданное обстоятельство дало делу совершенно новый оборот.
Но смысл закона был ясен, и откупщик на другой же день
явился к градоначальнику.