Неточные совпадения
Это удивило меня своей правдой, — я стал читать дальше, стоя у слухового окна, я читал, пока не озяб, а вечером, когда хозяева ушли ко всенощной, снес
книгу в кухню и утонул
в желтоватых, изношенных
страницах, подобных осенним листьям; они легко уводили меня
в иную жизнь, к новым именам и отношениям, показывая мне добрых героев, мрачных злодеев, непохожих на людей, приглядевшихся мне.
Бывало, уже с первых
страниц начинаешь догадываться, кто победит, кто будет побежден, и как только станет ясен узел событий, стараешься развязать его силою своей фантазии. Перестав читать
книгу, думаешь о ней, как о задаче из учебника арифметики, и все чаще удается правильно решить, кто из героев придет
в рай всяческого благополучия, кто будет ввергнут во узилище.
С каждой новой
книгой эта несхожесть русской жизни с жизнью иных стран выступает предо мною все яснее, возбуждая смутную досаду, усиливая подозрение
в правдивости желтых, зачитанных
страниц с грязными углами.
Через несколько дней она дала мне Гринвуда «Подлинную историю маленького оборвыша»; заголовок
книги несколько уколол меня, но первая же
страница вызвала
в душе улыбку восторга, — так с этою улыбкою я и читал всю
книгу до конца, перечитывая иные
страницы по два, по три раза.
Кривой Пахомий, выпивши, любил хвастаться своей поистине удивительной памятью, — некоторые
книги он знал «с пальца», — как еврей-ешиботник знает талмуд, — ткнет пальцем
в любую
страницу, и с того слова, на котором остановится палец, Пахомий начинает читать дальше наизусть мягоньким, гнусавым голоском.
Хорошо было читать русские
книги,
в них всегда чувствовалось нечто знакомое и печальное, как будто среди
страниц скрыто замер великопостный звон, — едва откроешь
книгу, он уже звучит тихонько.
Неточные совпадения
Она сидела неподвижно, опустив голову на грудь; пред нею на столике была раскрыта
книга, но глаза ее, неподвижные и полные неизъяснимой грусти, казалось,
в сотый раз пробегали одну и ту же
страницу, тогда как мысли ее были далеко…
Обломов успел, однако ж, прочитать пожелтевшую от времени
страницу, на которой чтение прервано было месяц назад. Он положил
книгу на место и зевнул, потом погрузился
в неотвязчивую думу «о двух несчастиях».
— Что такое? — спросил Штольц, посмотрев
книгу. — «Путешествие
в Африку». И
страница, на которой ты остановился, заплесневела. Ни газеты не видать… Читаешь ли ты газеты?
На этажерках, правда, лежали две-три развернутые
книги, валялась газета, на бюро стояла и чернильница с перьями; но
страницы, на которых развернуты были
книги, покрылись пылью и пожелтели; видно, что их бросили давно; нумер газеты был прошлогодний, а из чернильницы, если обмакнуть
в нее перо, вырвалась бы разве только с жужжаньем испуганная муха.
— Рисунок наглядно представит мне то, что
в книге изложено на целых десяти
страницах.