Неточные совпадения
Особенно заметно, что, рассказывая о злодеях,
людях жадных и подлых, книги не показывают в них той необъяснимой жестокости, того стремления издеваться над
человеком, которое так знакомо мне, так часто наблюдалось мною.
Книжный злодей жесток деловито, почти всегда можно понять, почему он жесток, а я вижу жестокость бесцельную, бессмысленную, ею
человек только забавляется, не ожидая от нее выгод.
Не мешая мне видеть действительность такою, какова она была, не охлаждая моего желания понимать живых
людей, этот
книжный хаос прикрывал меня прозрачным, но непроницаемым облаком от множества заразной грязи, от ядовитых отрав жизни.
— Только богу известно, кто боле мутит источники духа свята, может, это — ваш грех,
книжные, бумажные
люди, а я не
книжный, не бумажный, я — простой, живой
человек…
О, может быть, все это — лишь портрет «
книжного человека», как выразилась про него потом Катерина Николаевна; но почему же, однако, эти «бумажные люди» (если уж правда, что они — бумажные) способны, однако, столь настоящим образом мучиться и доходить до таких трагедий?
В бурные исторические эпохи, эпохи духовных переломов, философ, который не остается кабинетным,
книжным человеком, не может не участвовать в духовной борьбе.
«Надо его чем ни на есть развеселить. От угрюмости этой беды бывают, особливо с
книжными людьми. Читает, читает, ум за разум зайдет… А ружье-то под руками. Упаси, Господи!» — тревожилась Марья Петровна.
Неточные совпадения
«Мне следует освободить память мою от засоренности
книжной… пылью. Эта пыль радужно играет только в лучах моего ума. Не вся, конечно. В ней есть крупицы истинно прекрасного. Музыка слова — ценнее музыки звука, действующей на мое чувство механически, разнообразием комбинаций семи нот. Слово прежде всего — оружие самозащиты
человека, его кольчуга, броня, его меч, шпага. Лишние фразы отягощают движение ума, его игру. Чужое слово гасит мою мысль, искажает мое чувство».
«К Прейсу это не идет, но в нем сильно чувствуется чужой
человек», — подумал Самгин, слушая тяжеловатые,
книжные фразы. Прейс говорил о ницшеанстве, как реакции против марксизма, — говорил вполголоса, как бы сообщая тайны, известные только ему.
«Красива, умела одеться, избалована вниманием мужчин.
Книжной мудростью не очень утруждала себя. Рациональна. Правильно оценила отца и хорошо выбрала друга, — Варавка был наиболее интересный
человек в городе. И — легко “делал деньги”»…
Еще недавно ему нравилось вслушиваться в растрепанный говор
людей, он был уверен, что болтливые пассажиры поездов, гости ресторанов, обогащая его знанием подлинной житейской правды, насыщают плотью суховатые системы
книжных фраз.
Порою Самгин чувствовал, что он живет накануне открытия новой, своей историко-философской истины, которая пересоздаст его, твердо поставит над действительностью и вне всех старых,
книжных истин. Ему постоянно мешали домыслить, дочувствовать себя и свое до конца. Всегда тот или другой
человек забегал вперед, формулировал настроение Самгина своими словами. Либеральный профессор писал на страницах влиятельной газеты: