Неточные совпадения
Мне казалось, что за лето я
прожил страшно много, постарел и поумнел, а у хозяев в это время скука стала гуще. Все так же часто они хворают, расстраивая себе желудки обильной едой, так же подробно рассказывают друг другу о ходе болезней, старуха так же
страшно и злобно молится богу. Молодая хозяйка после родов похудела, умалилась в пространстве, но двигается столь же важно и медленно,
как беременная. Когда она шьет детям белье, то тихонько поет всегда одну песню...
Я очень дружно
жил с Павлом Одинцовым; впоследствии из него выработался хороший мастер, но его ненадолго хватило, к тридцати годам он начал дико пить, потом я встретил его на Хитровом рынке в Москве босяком и недавно слышал, что он умер в тифе. Жутко вспомнить, сколько хороших людей бестолково погибли на моем веку! Все люди изнашиваются и — погибают, это естественно; но нигде они не изнашиваются так
страшно быстро, так бессмысленно,
как у нас, на Руси…
Неточные совпадения
Он вышел. Соня смотрела на него
как на помешанного; но она и сама была
как безумная и чувствовала это. Голова у ней кружилась. «Господи!
как он знает, кто убил Лизавету? Что значили эти слова?
Страшно это!» Но в то же время мысль не приходила ей в голову. Никак! Никак!.. «О, он должен быть ужасно несчастен!.. Он бросил мать и сестру. Зачем? Что было? И что у него в намерениях? Что это он ей говорил? Он ей поцеловал ногу и говорил… говорил (да, он ясно это сказал), что без нее уже
жить не может… О господи!»
— И все вообще, такой ужас! Ты не знаешь: отец, зимою, увлекался водевильной актрисой; толстенькая, красная, пошлая,
как торговка. Я не очень хороша с Верой Петровной, мы не любим друг друга, но — господи!
Как ей было тяжело! У нее глаза обезумели. Видел,
как она поседела? До чего все это грубо и
страшно. Люди топчут друг друга. Я хочу
жить, Клим, но я не знаю —
как?
Гончарова.], поэт, — хочу в Бразилию, в Индию, хочу туда, где солнце из камня вызывает жизнь и тут же рядом превращает в камень все, чего коснется своим огнем; где человек,
как праотец наш, рвет несеяный плод, где рыщет лев, пресмыкается змей, где царствует вечное лето, — туда, в светлые чертоги Божьего мира, где природа,
как баядерка, дышит сладострастием, где душно,
страшно и обаятельно
жить, где обессиленная фантазия немеет перед готовым созданием, где глаза не устанут смотреть, а сердце биться».
Вот поди же ты, а Петр Маньков на Мае сказывал, что их много, что вот, слава Богу, красный зверь уляжется скоро и не
страшно будет
жить в лесу. «А что тебе красный зверь сделает?» — спросил я. «
Как что? по бревнышку всю юрту разнесет». — «А разве разносил у кого-нибудь?» — «Никак нет, не слыхать». — «Да ты видывал красного зверя тут близко?» — «Никак нет. Бог миловал».
Писарь сел и смотрел на Галактиона восторженными глазами. Господи,
какие умные люди бывают на белом свете! Потом писарю сделалось вдруг
страшно: господи,
как же простецам-то
жить? Он чувствовал себя таким маленьким, глупым, несчастным.