Неточные совпадения
В моих поисках тряпок и костей я легко мог бы собрать таких пустяковых штучек за один месяц
в десять раз больше. Сашины вещи вызвали у меня чувство разочарования, смущения и томительной жалости к нему. А он разглядывал каждую штучку внимательно, любовно гладил ее пальцами, его толстые
губы важно оттопырились, выпуклые глаза смотрели умиленно и озабоченно, но очки делали его детское лицо смешным.
Сам он, видимо, боялся: огарок
в руке его дрожал, он побледнел, неприятно распустил
губы, глаза его стали влажны, он тихонько отводил свободную руку за спину.
Схватив за волосы, она ткнула меня лицом
в стол так, что я разбил себе нос и
губы, а она, подпрыгивая, изорвала чертеж, сошвырнула со стола инструменты и, уперев руки
в бока, победоносно закричала...
Говорил он, точно лаял. Его огромное, досиня выбритое лицо было покрыто около носа сплошной сетью красных жилок, пухлый багровый нос опускался на усы, нижняя
губа тяжело и брезгливо отвисла,
в углу рта приклеилась, дымясь, папироса. Он, видимо, только что пришел из бани — от него пахло березовым веником и перцовкой, на висках и на шее блестел обильный пот.
Он закрывает глаза и лежит, закинув руки за голову, папироса чуть дымится, прилепившись к углу
губ, он поправляет ее языком, затягивается так, что
в груди у него что-то свистит, и огромное лицо тонет
в облаке дыма. Иногда мне кажется, что он уснул, я перестаю читать и разглядываю проклятую книгу — надоела она мне до тошноты.
Со всеми на пароходе, не исключая и молчаливого буфетчика, Смурый говорил отрывисто, брезгливо распуская нижнюю
губу, ощетинив усы, — точно камнями швырял
в людей. Ко мне он относился мягко и внимательно, но
в этом внимании было что-то пугавшее меня немножко; иногда повар казался мне полоумным, как сестра бабушки.
Солдат стоял
в двери каюты для прислуги, с большим ножом
в руках, — этим ножом отрубали головы курам, кололи дрова на растопку, он был тупой и выщерблен, как пила. Перед каютой стояла публика, разглядывая маленького смешного человечка с мокрой головой; курносое лицо его дрожало, как студень, рот устало открылся,
губы прыгали. Он мычал...
Однажды я видел, как он, стоя
в углу конюшни, подняв к лицу руку, рассматривает надетое на пальце гладкое серебряное кольцо; его красивые
губы шевелились, маленькие рыжие усы вздрагивали, лицо было грустное, обиженное.
Он то и дело беспокойно передвигает кожаную фуражку — надвинет ее на глаза, надует
губы и озабоченно смотрит вокруг; собьет фуражку на затылок, помолодеет и улыбается
в усы, думая о чем-то приятном, — и не верится, что у него много работы, что медленная убыль воды беспокоит его, —
в нем гуляет волна каких-то, видимо, неделовых дум.
Однажды,
в начале июля, к месту, где мы работали, стремглав подъехала развинченная пролетка; на козлах сидел, мрачно икая, пьяный извозчик, бородатый, без шапки и с разбитой
губой;
в пролетке развалился пьяненький Григорий Шишлин, его держала под руку толстая, краснощекая девица
в соломенной шляпке, с алым бантом и стеклянными вишнями, с зонтиком
в руке и
в резиновых калошах на босую ногу. Размахивая зонтиком, раскачиваясь, она хохотала и кричала...
Тогда Осип, крепко поджав
губы, глубоко засунул руки
в карманы и объявил...
Ну, что же тут делать! Мы катались по двору, как два пса; а потом, сидя
в бурьяне съезда, обезумев от невыразимой тоски, я кусал
губы, чтобы не реветь, не орать. Вот вспоминаешь об этом и, содрогаясь
в мучительном отвращении, удивляешься — как я не сошел с ума, не убил никого?
Неточные совпадения
Дверь отворяется, и выставляется какая-то фигура во фризовой шинели, с небритою бородою, раздутою
губою и перевязанною щекою; за нею
в перспективе показывается несколько других.
Угрюм-Бурчеев мерным шагом ходил среди всеобщего опустошения, и на
губах его играла та же самая улыбка, которая озарила лицо его
в ту минуту, когда он,
в порыве начальстволюбия, отрубил себе указательный палец правой руки.
Вышел вперед белокурый малый и стал перед градоначальником.
Губы его подергивались, словно хотели сложиться
в улыбку, но лицо было бледно, как полотно, и зубы тряслись.
С ними происходило что-то совсем необыкновенное. Постепенно,
в глазах у всех солдатики начали наливаться кровью. Глаза их, доселе неподвижные, вдруг стали вращаться и выражать гнев; усы, нарисованные вкривь и вкось, встали на свои места и начали шевелиться;
губы, представлявшие тонкую розовую черту, которая от бывших дождей почти уже смылась, оттопырились и изъявляли намерение нечто произнести. Появились ноздри, о которых прежде и
в помине не было, и начали раздуваться и свидетельствовать о нетерпении.
Молча указывали они на вытянутые
в струну дома свои, на разбитые перед этими домами палисадники, на форменные казакины,
в которые однообразно были обмундированы все жители до одного, — и трепетные
губы их шептали:"Сатана!"