Неточные совпадения
Из этого видно,
что у всех, кто не бывал на море, были еще в памяти старые романы Купера или рассказы Мариета о море и моряках, о капитанах, которые
чуть не сажали на цепь пассажиров, могли жечь и вешать подчиненных, о кораблекрушениях, землетрясениях.
Они разом схватили все,
что было со мной,
чуть не меня самого, и понесли в назначенную мне каюту.
Еще досаднее,
что они носятся с своею гордостью как курица с яйцом и кудахтают на весь мир о своих успехах; наконец, еще более досадно,
что они не всегда разборчивы в средствах к приобретению прав на чужой почве,
что берут,
чуть можно, посредством английской промышленности и английской юстиции; а где это не в ходу, так вспоминают средневековый фаустрехт — все это досадно из рук вон.
Отстаньте от меня: вы все в беду меня вводите!» — с злобой прошептал он, отходя от меня как можно дальше, так
что чуть не шагнул за борт.
Но прежде Зеленый попробовал, с разрешения мистера Бена, столкнуть который-нибудь из камней в бездну, но увидел,
что каждый камень
чуть не больше его самого.
Мы неслись верст по семнадцати, иногда даже по двадцати в час, и так избаловались,
что,
чуть пойдем десять или двенадцать верст, уж ворчим.
С первого раза, как станешь на гонконгский рейд, подумаешь,
что приехал в путное место: куда ни оглянешься, все высокие зеленые холмы, без деревьев правда, но приморские места,
чуть подальше от экватора и тропиков, почти все лишены растительности.
И вот губернатор начинает спроваживать гостей — нейдут;
чуть он громко заговорит или не исполняет просьб, не шлет свежей провизии, мешает шлюпкам кататься — ему грозят идти в Едо; если не присылает, по вызову, чиновников — ему говорят,
что сейчас поедут сами искать их в Нагасаки, и чиновники едут.
Воцарилось глубочайшее молчание. Губернатор вынул из лакированного ящика бумагу и начал читать
чуть слышным голосом, но внятно. Только
что он кончил, один старик лениво встал из ряда сидевших по правую руку, подошел к губернатору, стал, или, вернее, пал на колени, с поклоном принял бумагу, подошел к Кичибе, опять пал на колени, без поклона подал бумагу ему и сел на свое место.
Адмирал не может видеть праздного человека;
чуть увидит кого-нибудь без дела, сейчас что-нибудь и предложит: то бумагу написать, а казалось, можно бы morgen, morgen, nur nicht heute, кому посоветует прочесть какую-нибудь книгу; сам даже возьмет на себя труд выбрать ее в своей библиотеке и укажет,
что прочесть или перевести из нее.
Вспомните наши ясно-прохладные осенние дни, когда, где-нибудь в роще или длинной аллее сада, гуляешь по устланным увядшими листьями дорожкам; когда в тени так свежо, а
чуть выйдешь на солнышко, вдруг осветит и огреет оно, как летом, даже станет жарко; но лишь распахнешься, от севера понесется такой пронзительный и приятный ветерок,
что надо закрыться.
При покупке вещей за все приходилось платить
чуть не вдвое дороже; а здесь и без того дорого все,
что привозится из Европы.
Стол был заставлен блюдами. «Кому есть всю эту массу мяс, птиц, рыб?» — вот вопрос, который представится каждому неангличанину и неамериканцу. Но надо знать,
что в Англии и в Соединенных Штатах для слуг особенного стола не готовится; они едят то же самое,
что и господа, оттого нечего удивляться,
что чуть не целые быки и бараны подаются на стол.
Наконец надо же и совесть знать, пора и приехать. В этом японском, по преимуществу тридесятом, государстве можно еще оправдываться и тем,
что «скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается».
Чуть ли эта поговорка не здесь родилась и перешла по соседству с Востоком и к нам, как и многое другое… Но мы выросли, и поговорка осталась у нас в сказках.
Наш катер вставал на дыбы, бил носом о воду, загребал ее, как ковшом, и разбрасывал по сторонам с брызгами и пеной. Мы-таки перегнали, хотя и рисковали если не перевернуться совсем, так черпнуть порядком. А последнее
чуть ли не страшнее было первого для барона:
чем было бы тогда потчевать испанок, если б в мороженое или конфекты вкатилась соленая вода?
Он рассердился, или боль еще от пинков не прошла, только он с колом гонялся за акулой, стараясь ударить ее по голове и забывая,
что он был босиком и
что ноги его
чуть не касались пасти.
Афонька бьет лосей и медведей из ружья с кремнем, которое сделал
чуть ли не сам или, может быть, выменял в старину у китобоев и которое беспрестанно распадается, так
что его чинят наши слесаря всякий раз, как он возвратится с охоты.
Что за плавание в этих печальных местах!
что за климат! Лета почти нет: утром ни холодно, ни тепло, а вечером положительно холодно. Туманы скрывают от глаз
чуть не собственный нос. Вчера палили из пушек, били в барабан, чтоб навести наши шлюпки с офицерами на место, где стоит фрегат. Ветра большею частию свежие, холодные, тишины почти не бывает, а половина июля!
Вина в самом деле пока в этой стороне нет — непьющие этому рады: все, поневоле, ведут себя хорошо, не разоряются. И мы рады,
что наше вино вышло (разбилось на горе, говорят люди), только Петр Александрович жалобно по вечерам просит рюмку вина, жалуясь,
что зябнет. Но без вина решительно лучше, нежели с ним: и люди наши трезвы, пьют себе чай, и, слава Богу, никто не болен, даже
чуть ли не здоровее.
Теперь я вижу,
что у нас, в этих отдаленных уголках, только еще и можно путешествовать, в старинном, занимательном смысле слова, с лишениями, трудностями, с запасом
чуть не на год провизии, с перинами и самоварами.
Чуть ли не грезилось мне тогда во сне,
что мы дальше не пошли, а так на мели и остались,
что морское начальство в Петербурге соскучилось ждать, когда мы сдвинемся, и отложило экспедицию и
что мы все воротились домой безмятежно спать на незыблемых ложах.
В путешествии своем, в главе «Ликейские острова», я вскользь упомянул,
что два дня, перед приходом нашим на Ликейский рейд, дул крепкий ветер, мешавший нам войти, — и больше ничего. Вот этот ветер
чуть не наделал нам большой беды.
Однако лейтенант С.,
чуть ли не на двойке (двухвесельной шлюпке) с двумя гребцами, изволил оттуда прокатиться до нас по этим волнам — «посмотреть,
что вы тут делаете», — сказал он.
Неточные совпадения
Он так привык теряться в этом, //
Что чуть с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва в то время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял // В огонь то туфлю, то журнал.
Но ей нельзя. Нельзя? Но
что же? // Да Ольга слово уж дала // Онегину. О Боже, Боже! //
Что слышит он? Она могла… // Возможно ль?
Чуть лишь из пеленок, // Кокетка, ветреный ребенок! // Уж хитрость ведает она, // Уж изменять научена! // Не в силах Ленский снесть удара; // Проказы женские кляня, // Выходит, требует коня // И скачет. Пистолетов пара, // Две пули — больше ничего — // Вдруг разрешат судьбу его.
Огонь потух; едва золою // Подернут уголь золотой; // Едва заметною струею // Виется пар, и теплотой // Камин
чуть дышит. Дым из трубок // В трубу уходит. Светлый кубок // Еще шипит среди стола. // Вечерняя находит мгла… // (Люблю я дружеские враки // И дружеский бокал вина // Порою той,
что названа // Пора меж волка и собаки, // А почему, не вижу я.) // Теперь беседуют друзья:
Выбрившись, принялся он за одеванье живо и скоро, так
что чуть не выпрыгнул из панталон.
— Как же так вдруг решился?.. — начал было говорить Василий, озадаченный не на шутку таким решеньем, и
чуть было не прибавил: «И еще замыслил ехать с человеком, которого видишь в первый раз, который, может быть, и дрянь, и черт знает
что!» И, полный недоверия, стал он рассматривать искоса Чичикова и увидел,
что он держался необыкновенно прилично, сохраняя все то же приятное наклоненье головы несколько набок и почтительно-приветное выражение в лице, так
что никак нельзя было узнать, какого роду был Чичиков.