А я все хожу в петербургском байковом пальто и в резиновых калошах. Надо мной смеются и пророчат простуду, но ничего: только брови, ресницы, усы, а у кого есть и борода, куржевеют, то есть покрываются льдом, так что брови срастаются с ресницами, усы
с бородой и образуют на лице ледяное забрало; от мороза даже зрачкам больно.
Неточные совпадения
Вы, Николай Аполлонович,
с своею инвалидною
бородой были бы здесь невозможны: вам, как только бы вы вышли на улицу, непременно подадут милостыню.
Оба, разумеется, черноглазые, черноволосые,
с длинными
бородами.
Празднуя масленицу, они не могли не вспомнить катанья по льду и заменили его ездой друг на друге удачнее, нежели Петр Александрович икру заменил сардинами. Глядя, как забавляются, катаясь друг на друге, и молодые, и усачи
с проседью, расхохочешься этому естественному, национальному дурачеству: это лучше льняной
бороды Нептуна и осыпанных мукой лиц.
Вот старый индиец, черный,
с седыми бакенбардами и
бородой, растущей ниже губ, кругом подбородка.
Вот идут по трапу и ступают на палубу, один за другим, и старые и молодые японцы, и об одной, и о двух шпагах, в черных и серых кофтах,
с особенно тщательно причесанными затылками,
с особенно чисто выбритыми лбами и
бородой, — словом, молодец к молодцу: длиннолицые и круглолицые, самые смуглые, и изжелта, и посветлее, подслеповатые и
с выпученными глазами, то донельзя гладкие, то до невозможности рябые.
Меня встретил пожилой мужчина, черноволосый,
с клинообразной
бородой, в длинном шлафоре-сюртуке,
с не совсем чистым английским выговором.
Еще издали завидел я, у ворот стояли, опершись на длинные бамбуковые посохи, жители; между ними,
с важной осанкой,
с задумчивыми, серьезными лицами, в широких, простых, но чистых халатах
с широким поясом, виделись — совестно и сказать «старики», непременно скажешь «старцы»,
с длинными седыми
бородами,
с зачесанными кверху и собранными в пучок на маковке волосами.
Товарищ его — высокий и здоровый мужчина, лет 50-ти,
с черной, длинной и жидкой, начинающейся
с подбородка, как у всех у них,
бородой.
На балконах уже сидят, в праздном созерцании чудес природы, заспанные, худощавые фигуры испанцев de la vieille roche, напоминающих Дон Кихота: лицо овальное, книзу уже,
с усами и
бородой, похожей тоже на ус, в ермолках,
с известными крупными морщинами,
с выражающим одно и то же взглядом тупого, даже отчасти болезненного раздумья, как будто печати страдания, которого, кажется, не умеет эта голова высказать, за неуменьем грамоте.
Увидишь одну-две деревни, одну-две толпы — увидишь и все: те же тесные кучи хижин,
с вспаханными полями вокруг, те же белые широкие халаты на всех, широкие скулы, носы, похожие на трефовый туз, и клочок как будто конских волос вместо
бороды да разинутые рты и тупые взгляды; пишут стихами, читают нараспев.
Он, между прочим,
с гордостью рассказывал, как король Сандвичевых островов, глядя на его
бороду и особенное платье, принял его за важное лицо и пожал ему руку.
Якуты — народ
с широкими скулами,
с маленькими глазами, таким же носом;
бороду выщипывает; смуглый и
с черными волосами.
Неточные совпадения
Опомнилась, глядит Татьяна: // Медведя нет; она в сенях; // За дверью крик и звон стакана, // Как на больших похоронах; // Не видя тут ни капли толку, // Глядит она тихонько в щелку, // И что же видит?.. за столом // Сидят чудовища кругом: // Один в рогах,
с собачьей мордой, // Другой
с петушьей головой, // Здесь ведьма
с козьей
бородой, // Тут остов чопорный и гордый, // Там карла
с хвостиком, а вот // Полу-журавль и полу-кот.
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это
с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая
бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки,
с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Запятки были заняты лицом лакейского происхождения, в куртке из домашней пеструшки,
с небритой
бородою, подернутою легкой проседью, — лицо, известное под именем «малого».
Дамы наперерыв принялись сообщать ему все события, рассказали о покупке мертвых душ, о намерении увезти губернаторскую дочку и сбили его совершенно
с толку, так что сколько ни продолжал он стоять на одном и том же месте, хлопать левым глазом и бить себя платком по
бороде, сметая оттуда табак, но ничего решительно не мог понять.
Садись, дядя Митяй!» Сухощавый и длинный дядя Митяй
с рыжей
бородой взобрался на коренного коня и сделался похожим на деревенскую колокольню, или, лучше, на крючок, которым достают воду в колодцах.