Неточные совпадения
Я все мечтал — и давно мечтал — об этом вояже, может быть с той минуты, когда учитель сказал мне, что если
ехать от какой-нибудь точки безостановочно, то воротишься
к ней с
другой стороны: мне захотелось
поехать с правого берега Волги, на котором я родился, и воротиться с левого; хотелось самому туда, где учитель указывает пальцем быть экватору, полюсам, тропикам.
Голландский доктор настаивал, чтоб мы непременно посетили его на
другой день, и объявил, что сам
поедет проводить нас миль за десять и завезет в гости
к приятелю своему, фермеру.
Со вздохом перешли они потом
к другим вопросам, например
к тому, в чьих шлюпках мы
поедем, и опять начали усердно предлагать свои, говоря, что они этим хотят выразить нам уважение.
Сегодня, 19-го, явились опять двое, и, между прочим, Ойе-Саброски, «с маленькой просьбой от губернатора, — сказали они, — завтра, 20-го,
поедет князь Чикузен или Цикузен, от одной пристани
к другой в проливе, смотреть свои казармы и войска, так не может ли корвет немного отодвинуться в сторону, потому что князя будут сопровождать до ста лодок, так им трудно будет проехать».
Часов до четырех, по обыкновению, писал и только собрался лечь, как начали делать поворот на
другой галс: стали свистать, командовать; бизань-шкот и грота-брас идут чрез роульсы, привинченные
к самой крышке моей каюты, и когда потянут обе эти снасти, точно два экипажа
едут по самому черепу.
Мы въехали в город с
другой стороны; там уж кое-где зажигали фонари: начинались сумерки. Китайские лавки сияли цветными огнями. В полумраке двигалась по тротуарам толпа гуляющих; по мостовой мчались коляски. Мы опять через мост
поехали к крепости, но на мосту была такая теснота от экипажей, такая толкотня между пешеходами, что я ждал минут пять в линии колясок, пока можно было проехать. Наконец мы высвободились из толпы и мимо крепостной стены приехали на гласис и вмешались в ряды экипажей.
Мы
ехали горными тропинками, мимо оврагов,
к счастию окаймленных лесом, проехали вброд множество речек, горных ручьев и несколько раз Алдаму, потом углублялись в глушь лесов и подолгу
ехали узенькими дорожками, пересекаемыми или горизонтально растущими сучьями, или до того грязными ямами, что лошадь и седок останавливаются в недоумении, как переехать или перескочить то или
другое место.
Исправнику лошадиную кладь закатил и сказал, что если он завтра не поедет, то я
еду к другому телу; бабу записал умершею от апоплексического удара, а фельдшеру дал записочку к городничему, чтобы тот с ним позанялся; эскадронному командиру сказал: «убирайтесь, ваше благородие, к черту, я ваших мошенничеств прикрывать не намерен», и написал, что следовало; волка посоветовал исправнику казнить по полевому военному положению, а от Ольги Александровны, взволнованной каретою немца Ицки Готлибовича Абрамзона, ушел к вам чай пить.
Не зная, как усмирить в себе тяжелую ревность, от которой даже в висках ломило, и думая, что еще можно поправить дело, она умывалась, пудрила заплаканное лицо и летела к знакомой даме. Не застав у нее Рябовского, она
ехала к другой, потом к третьей… Сначала ей было стыдно так ездить, но потом она привыкла, и случалось, что в один вечер она объезжала всех знакомых женщин, чтобы отыскать Рябовского, и все понимали это.
Неточные совпадения
Плюшкин приласкал обоих внуков и, посадивши их
к себе одного на правое колено, а
другого на левое, покачал их совершенно таким образом, как будто они
ехали на лошадях, кулич и халат взял, но дочери решительно ничего не дал; с тем и уехала Александра Степановна.
Совершенно успокоившись и укрепившись, он с небрежною ловкостью бросился на эластические подушки коляски, приказал Селифану откинуть кузов назад (
к юрисконсульту он
ехал с поднятым кузовом и даже застегнутой кожей) и расположился, точь-в-точь как отставной гусарский полковник или сам Вишнепокромов — ловко подвернувши одну ножку под
другую, обратя с приятностью ко встречным лицо, сиявшее из-под шелковой новой шляпы, надвинутой несколько на ухо.
Две Бочки
ехали; одна с вином, //
Другая // Пустая. // Вот первая — себе без шуму и шажком // Плетётся, //
Другая вскачь несётся; // От ней по мостовой и стукотня, и гром, // И пыль столбом; // Прохожий
к стороне скорей от страху жмётся, // Её заслышавши издалека. // Но как та Бочка ни громка, // А польза в ней не так, как в первой, велика.
На
другой день он содрогнулся при мысли
ехать к Ольге: как можно! Он живо представил себе, как на него все станут смотреть значительно.
Теперь его поглотила любимая мысль: он думал о маленькой колонии
друзей, которые поселятся в деревеньках и фермах, в пятнадцати или двадцати верстах вокруг его деревни, как попеременно будут каждый день съезжаться
друг к другу в гости, обедать, ужинать, танцевать; ему видятся всё ясные дни, ясные лица, без забот и морщин, смеющиеся, круглые, с ярким румянцем, с двойным подбородком и неувядающим аппетитом; будет вечное лето, вечное веселье, сладкая
еда да сладкая лень…