Неточные совпадения
Опять пошли по узлу, по полтора, иногда совсем не шли. Сначала мы не тревожились, ожидая, что не сегодня, так завтра задует поживее; но проходили дни, ночи, паруса висели, фрегат только качался почти на одном
месте, иногда довольно сильно,
от крупной зыби, предвещавшей, по-видимому, ветер. Но
это только слабое и отдаленное дуновение где-то, в счастливом
месте, пронесшегося ветра. Появлявшиеся на горизонте тучки, казалось, несли дождь и перемену: дождь точно лил потоками, непрерывный, а ветра не было.
На карте показано, что
от такого-то градуса и до такого живут негры того или другого племени, а по новейшим известиям оказывается, что
это племя оттеснено в другое
место.
Вскоре мы подъехали к самому живописному
месту. Мы только спустились с одной скалы, и перед нами представилась широкая расчищенная площадка, обнесенная валом. На площадке выстроено несколько флигелей.
Это другая тюрьма. В некотором расстоянии, особо
от тюремных флигелей, стоял маленький домик, где жил сын Бена, он же смотритель тюрьмы и помощник своего отца.
Едешь как будто среди неизмеримых возделанных садов и парков всесветного богача. Страстное, горячее дыхание солнца вечно охраняет
эти места от холода и непогоды, а другой деятель, могучая влага, умеряет силу солнца, питает почву, родит нежные плоды и… убивает человека испарениями.
Мы ушли и свободно вздохнули на катере, дивясь, как люди могут пускаться на таких судах в море до
этих мест, за 1800 морских миль
от Кантона!
В начале июня мы оставили Сингапур. Недели было чересчур много, чтоб познакомиться с
этим местом. Если б мы еще остались день, то не знали бы, что делать
от скуки и жара. Нет, Индия не по нас! И англичане бегут из нее, при первом удобном случае, спасаться
от климата на мыс Доброй Надежды, в порт Джаксон — словом, дальше
от экватора,
от этих палящих дней,
от беспрохладных ночей,
от мест, где нельзя безнаказанно есть и пить, как едят и пьют англичане.
От островов Бонинсима до Японии — не путешествие, а прогулка, особенно в августе:
это лучшее время года в тех
местах. Небо и море спорят друг с другом, кто лучше, кто тише, кто синее, — словом, кто более понравится путешественнику. Мы в пять дней прошли 850 миль. Наше судно, как старшее, давало сигналы другим трем и одно из них вело на буксире. Таща его на двух канатах, мы могли видеться с бывшими там товарищами; иногда перемолвим и слово, написанное на большой доске складными буквами.
У Вусуна обыкновенно останавливаются суда с опиумом и отсюда отправляют свой товар на лодках в Шанхай, Нанкин и другие города. Становилось все темнее; мы шли осторожно. Погода была пасмурная. «Зарево!» — сказал кто-то. В самом деле налево, над горизонтом, рдело багровое пятно и делалось все больше и ярче. Вскоре можно было различить пламя и вспышки —
от выстрелов. В Шанхае — сражение и пожар, нет сомнения!
Это помогло нам определить свое
место.
Англичанин
этот, про которого я упомянул, ищет впечатлений и приключений. Он каждый день с утра отправляется, с заряженным револьвером в кармане, то в лагерь, то в осажденный город, посмотреть, что там делается, нужды нет, что китайское начальство устранило
от себя ответственность за все неприятное, что может случиться со всяким европейцем, который без особенных позволений и предосторожностей отправится на
место военных действий.
В некоторых
местах поливали ведрами навоза поля; мы бежали, что стало сил,
от этой пахучей идиллии.
Подходя к перевозу, мы остановились посмотреть прелюбопытную машину, которая качала из бассейна воду вверх на террасы для орошения полей.
Это — длинная, движущаяся на своей оси лестница, ступеньки которой загребали воду и тащили вверх. Машину приводила в движение корова, ходя по вороту кругом. Здесь, как в Японии, говядину не едят: недостало бы
мест для пастбищ; скота держат столько, сколько нужно для работы,
от этого и коровы не избавлены
от ярма.
Когда губернатор провинции протестовал против
этого, консул отвечал, что католические миссионеры, в разных
местах, еще дальше имеют монастыри: пусть губернатор выгонит их оттуда, тогда и он откажется
от дачи.
Им нужно было не давать повадки иностранцам съезжать на берег: если б они дали
место нам, надо было бы давать и другим, а они надеялись или вовсе уклониться
от этой необходимости, или, по возможности, ограничить ее, наконец, хоть отдалить, сколько можно,
это событие.
Часов с шести вечера вдруг заштилело, и мы вместо 11 и 12 узлов тащимся по 11/2 узла. Здесь мудреные
места: то буря, даже ураган, то штиль. Почти все мореплаватели испытывали остановку на
этом пути; а кто-то из наших
от Баши до Манилы шел девять суток:
это каких-нибудь четыреста пятьдесят миль. Нам остается миль триста. Мы думали было послезавтра прийти, а вот…
Не без удовольствия простимся мы не сегодня, так завтра с Кореей. Уж наши видели пограничную стражу на противоположном
от Кореи берегу реки. Тут начинается Манчжурия, и берег с
этих мест исследован Лаперузом.
Что за плавание в
этих печальных
местах! что за климат! Лета почти нет: утром ни холодно, ни тепло, а вечером положительно холодно. Туманы скрывают
от глаз чуть не собственный нос. Вчера палили из пушек, били в барабан, чтоб навести наши шлюпки с офицерами на
место, где стоит фрегат. Ветра большею частию свежие, холодные, тишины почти не бывает, а половина июля!
Пустота, голь и вышина,
от которой дух занимается, да свист ветра — вот характер
этого места.
А вот вы едете
от Охотского моря, как ехал я, по таким
местам, которые еще ждут имен в наших географиях, да и весь край
этот не все у нас, в Европе, назовут по имени и не все знают его пределы и жителей, реки, горы; а вы едете по нем и видите поверстные столбы, мосты, из которых один тянется на тысячу шагов.
Верпы — маленькие якоря, которые, завезя на несколько десятков сажен
от фрегата, бросают на дно, а канат
от них наматывают на шпиль и вертят последний, чтобы таким образом сдвинуть судно с
места.
Это — своего рода домашний способ тушить огонь, до прибытия пожарной команды.
Неточные совпадения
Во дни веселий и желаний // Я был
от балов без ума: // Верней нет
места для признаний // И для вручения письма. // О вы, почтенные супруги! // Вам предложу свои услуги; // Прошу мою заметить речь: // Я вас хочу предостеречь. // Вы также, маменьки, построже // За дочерьми смотрите вслед: // Держите прямо свой лорнет! // Не то… не то, избави Боже! // Я
это потому пишу, // Что уж давно я не грешу.
— Нет, Платон Михайлович, — сказал Хлобуев, вздохнувши и сжавши крепко его руку, — не гожусь я теперь никуды. Одряхлел прежде старости своей, и поясница болит
от прежних грехов, и ревматизм в плече. Куды мне! Что разорять казну! И без того теперь завелось много служащих ради доходных
мест. Храни бог, чтобы из-за меня, из-за доставки мне жалованья прибавлены были подати на бедное сословие: и без того ему трудно при
этом множестве сосущих. Нет, Платон Михайлович, бог с ним.
— Вот смотрите, в
этом месте уже начинаются его земли, — говорил Платонов, указывая на поля. — Вы увидите тотчас отличье
от других. Кучер, здесь возьмешь дорогу налево. Видите ли
этот молодник-лес?
Это — сеяный. У другого в пятнадцать лет не поднялся <бы> так, а у него в восемь вырос. Смотрите, вот лес и кончился. Начались уже хлеба; а через пятьдесят десятин опять будет лес, тоже сеяный, а там опять. Смотрите на хлеба, во сколько раз они гуще, чем у другого.
Это было у
места, потому что Фемистоклюс укусил за ухо Алкида, и Алкид, зажмурив глаза и открыв рот, готов был зарыдать самым жалким образом, но, почувствовав, что за
это легко можно было лишиться блюда, привел рот в прежнее положение и начал со слезами грызть баранью кость,
от которой у него обе щеки лоснились жиром.
—
Это по делу о взыскании с них денег, сстудента, — заторопился письмоводитель, отрываясь
от бумаги. — Вот-с! — и он перекинул Раскольникову тетрадь, указав в ней
место, — прочтите!