Неточные совпадения
И в самом
деле напрасно: во все время
плавания я ни разу не почувствовал ни малейшей дурноты и возбуждал зависть даже в моряках.
Плавание становилось однообразно и, признаюсь, скучновато: все серое небо, да желтое море, дождь со снегом или снег с дождем — хоть кому надоест. У меня уж заболели зубы и висок. Ревматизм напомнил о себе живее, нежели когда-нибудь. Я слег и несколько
дней пролежал, закутанный в теплые одеяла, с подвязанною щекой.
От Гонконга до островов Бонин-Cима, куда нам следовало идти, всего 1600 миль; это в кругосветном
плавании составляет не слишком большой переход, который, при хорошем, попутном ветре, совершается в семь-восемь
дней.
Кроме того, что изменялись соображения в плане
плавания,
дело на ум не шло, почти не говорили друг с другом.
Адмирала с нами не было: он прежде фрегата уехал один в Англию делать разные приготовления к продолжительному
плаванию и, между прочим, приобрел там шкуну «Восток», для
плавания вместе с «Палладой», и занимался снаряжением ее и разными другими
делами.
Но как все страшное и опасное, испытываемое многими плавателями, а также испытанное и нами в
плавании до Японии, кажется бледно и ничтожно в сравнении с тем, что привелось испытать моим спутникам в Японии! Все, что произошло там, представляет ряд страшных, и опасных, и гибельных вместе — не минут, не часов, а
дней и ночей.
В последние недели
плавания все средства истощились: по три раза в
день пили чай и ели по горсти пшена — и только. Достали было однажды кусок сушеного оленьего мяса, но несвежего, с червями. Сначала поусумнились есть, но потом подумали хорошенько, вычистили его, вымыли и… «стали кушать», «для примера, между прочим, матросам», — прибавил К. Н. Посьет, рассказывавший мне об этом странствии. «Полно, так ли, — думал я, слушая, — для примера ли; не по пословице ли: голод не тетка?»
Пароход и баржа шли без всяких приключений. Наступил восьмой
день плавания. Причалили к последней перед Томском станции — Нарыму. Нарым — это маленький заштатный городишко Томской губернии. Он лежит в котловине, в полуверсте от берега реки Томи. С реки его трудно было бы и заметить, если бы колокольни двух церквей, да деревянная полицейская каланча не обличали его существования.
На «Нырке» питались однообразно, как питаются вообще на небольших парусниках, которым за десять-двадцать
дней плавания негде достать свежей провизии и негде хранить ее. Консервы, солонина, макароны, компот и кофе — больше есть было нечего, но все поглощалось огромными порциями. В знак душевного мира, а может быть, и различных надежд, какие чаще бывают мухами, чем пчелами, Проктор налил всем по стакану рома. Солнце давно село. Нам светила керосиновая лампа, поставленная на крыше кухни.
Несмотря на недавнее производство в мичмана и назначение начальником пятой вахты, случалось, тосковал и Ашанин, и нередко среди чтения, которым он коротал
дни плавания, мысленным его взорам представлялась маленькая квартира в Офицерской со всеми ее обитателями…
Неточные совпадения
— Что бы я ни надумал, — сказал Лонгрен, усаживая девушку на колени, — ты, я знаю, поймешь, в чем
дело. Жить нечем. Я не пойду снова в дальнее
плавание, а поступлю на почтовый пароход, что ходит между Кассетом и Лиссом.
— К сожалению, нет. Приходил отказываться от комнаты. Третьего
дня отвели ему в № 6 по ордеру комнату, а сегодня отказался. Какой любезный! Вызывают на Дальний Восток, в
плавание. Только что приехал, и вызывают. Моряк он, всю жизнь в море пробыл. В Америке, в Японии, в Индии… Наш, русский, старый революционер 1905 года… Заслуженный. Какие рекомендации! Жаль такого жильца… Мы бы его сейчас в председатели заперли…
— Ну как, — сказал он, стоя у трапа, когда я начал идти по нему, — правда, «Бегущая по волнам» красива, как «Гентская кружевница»? («Гентская кружевница» было судно, потопленное лет сто назад пиратом Киддом Вторым за его удивительную красоту, которой все восхищались.) Да, это многие признают. Если бы я рассказал вам его историю, его стоимость; если бы вы увидели его на ходу и побыли на нем один
день, — вы еще не так просили бы меня взять вас в
плавание. У вас губа не дура.
Молодой и красивый лейтенант не отличался любовью к морскому
делу и служил исправно более из самолюбия, чем по влечению; для него чуждо было море с его таинственностью, ужасом и поэзией. Сибарит по натуре, он с неудовольствием переносил неудобства, невзгоды, а подчас и опасности морской жизни и, страшно скучавший в разлуке с любимой женой, ждал с нетерпением конца «каторги», как называл он
плавание, и не раз говорил, что по возвращении оставит морскую службу, — не по нем она.
До Батавии оставалось всего 600 миль, то есть суток трое-четверо хорошего хода под парусами. Бесконечный переход близился к концу. Все повеселели и с большим нетерпением ждали Батавии. Уже в кают-компании толковали о съезде на берег, назначая
день прихода, и расспрашивали об этом городе у одного из офицеров, который бывал в нем в прежнее свое кругосветное
плавание. Все то и
дело приставали к старому штурману с вопросами: как он думает, верны ли расчеты?