Неточные совпадения
В хлопотах и дорожных сборах она как будто
совсем не помнила горя.
— Дай бог вам здоровья, Антон Иваныч, что
не забываете нас! И подлинно сама
не своя: такая пустота в голове, ничего
не вижу! в горле
совсем от слез перегорело. Прошу закусить: вы и устали и, чай, проголодались.
Она
не могла говорить дальше. Евсей взобрался на козлы. Ямщик, наскучивший долгим ожиданием, как будто ожил; он прижал шапку, поправился на месте и поднял вожжи; лошади тронулись сначала легкой рысью. Он хлестнул пристяжных разом одну за другой, они скакнули, вытянулись, и тройка ринулась по дороге в лес. Толпа провожавших осталась в облаке пыли безмолвна и неподвижна, пока повозка
не скрылась
совсем из глаз. Антон Иваныч опомнился первый.
— Пиши, пиши: «Но мы начинаем привыкать друг к другу. Он даже говорит, что можно и
совсем обойтись без любви. Он
не сидит со мной, обнявшись, с утра до вечера, потому что это вовсе
не нужно, да ему и некогда». «Враг искренних излияний», — это можно оставить: это хорошо. Написал?
Александр опечалился. Он ожидал
совсем не такого отзыва. Его немного утешало то, что он считал дядю человеком холодным, почти без души.
— Александр! — вскричал, вскочив с места, Петр Иваныч, — закрой скорей свой клапан — весь пар выпустил! Ты сумасшедший! смотри, что ты наделал! в одну секунду ровно две глупости: перемял прическу и закапал письмо. Я думал, ты
совсем отстал от своих привычек. Давно ты
не был таким. Посмотри, посмотри, ради бога, на себя в зеркало: ну, может ли быть глупее физиономия? а неглуп!
— Ну, с цветка, что ли, — сказал Петр Иваныч, — может быть, еще с желтого, все равно; тут что попадется в глаза, лишь бы начать разговор; так-то слова с языка нейдут. Ты спросил, нравится ли ей цветок; она отвечала да; почему, дескать? «Так», — сказала она, и замолчали оба, потому что хотели сказать
совсем другое, и разговор
не вязался. Потом взглянули друг на друга, улыбнулись и покраснели.
— Я
не знаю, как она родится, а знаю, что выходит
совсем готовая из головы, то есть когда обработается размышлением: тогда только она и хороша. Ну, а по-твоему, — начал, помолчав, Петр Иваныч, — за кого же бы выдавать эти прекрасные существа?
— Да ты прежде начни их. Смотри же помни, презренного металла
не проси, как скоро
совсем предашься сладостной неге.
— Я
совсем не шалю. Скажите, где ж вы до сих пор были?
Нет, в мое время какая верховая езда! нас
совсем не так воспитывали.
«Что это, говорю, граф, вы ее балуете? она
совсем ни на что
не похожа будет!..» — и ее побраню.
—
Не знаю, лестна ли, это как кто хочет, по мне все равно: я вообще о любви невысокого мнения — ты это знаешь; мне хоть ее и
не будь
совсем… но что прочнее — так это правда.
— Так вы
совсем не верите в чувство, когда оно
не выказывается так, как вы хотите? Сильное чувство прячется…
— Ах, ma tante! — сказал Александр, растерянный и
совсем уничтоженный этим упреком, — неужели вы думаете, что я
не ценю этого и
не считаю вас блистательным исключением из толпы? Боже, боже! клянусь…
Да черт с ним
совсем, я бы
не заметил этого; но вот беда: чуть заведется страстишка, он и пошел мотать.
— Что с тобой?
совсем тебя
не видать? забыли нас? — закидали его вопросами и дядя и тетка.
Он отворил, или, правильнее, вскрыл шкаф, вынул одну дверцу
совсем и приставил ее к стенке, потому что шкаф с давних пор
не имел ни петель, ни замка, — достал оттуда старые сапоги, полголовы сахару, бутылку с нюхательным табаком, графин с водкой и корку черного хлеба, потом изломанную кофейную мельницу, далее бритвенницу с куском мыла и с щеточкой в помадной банке, старые подтяжки, оселок для перочинного ножа и еще несколько подобной дряни.
Ни измены, ни удара судьбы
не было: случилось
совсем другое.
— А в десять приезжайте ко мне, будем завтракать вместе. Да нельзя ли
не ходить
совсем? будто уж там без вас…
Желать он боялся, зная, что часто, в момент достижения желаемого судьба вырвет из рук счастье и предложит
совсем другое, чего вовсе
не хочешь — так, дрянь какую-нибудь; а если наконец и даст желаемое, то прежде измучит, истомит, унизит в собственных глазах и потом бросит, как бросают подачку собаке, заставивши ее прежде проползти до лакомого куска, смотреть на него, держать на носу, завалять в пыли, стоять на задних лапах, и тогда — пиль!
Девушка между тем успела разглядеть, что Александр был
совсем другого рода человек, нежели Костяков. И костюм Александра был
не такой, как Костякова, и талия, и лета, и манеры, да и все. Она быстро заметила в нем признаки воспитания, на лице прочла мысль; от нее
не ускользнул даже и оттенок грусти.
Появление старика с дочерью стало повторяться чаще и чаще. И Адуев удостоил их внимания. Он иногда тоже перемолвит слова два со стариком, а с дочерью все ничего. Ей сначала было досадно, потом обидно, наконец стало грустно. А поговори с ней Адуев или даже обрати на нее обыкновенное внимание — она бы забыла о нем; а теперь
совсем другое. Сердце людское только, кажется, и живет противоречиями:
не будь их, и его как будто нет в груди.
—
Не то
совсем: сочувствуйте тому, что свойственно вашему женскому сердцу; ищите того, что под лад ему, иначе может случиться страшный разлад… и в голове, и в сердце. — Тут он покачал головой, намекая на то, что он сам — жертва этого разлада.
Мало-помалу Александр успел забыть и Лизу, и неприятную сцену с ее отцом. Он опять стал покоен, даже весел, часто хохотал плоским шуткам Костякова. Его смешил взгляд этого человека на жизнь. Они строили даже планы уехать куда-нибудь подальше, выстроить на берегу реки, где много рыбы, хижину и прожить там остаток дней. Душа Александра опять стала утопать в тине скудных понятий и материального быта. Но судьба
не дремала, и ему
не удавалось утонуть
совсем в этой тине.
Дайте успокоиться этим волнениям; пусть мечты улягутся, пусть ум оцепенеет
совсем, сердце окаменеет, глаза отвыкнут от слез, губы от улыбки — и тогда, через год, через два, я приду к вам
совсем готовый на всякое испытание; тогда
не пробудите, как ни старайтесь, а теперь…
— Ты еще
не отстал от своей привычки? На! Видишь, как принялся; видно, вас там
не кормили
совсем.
— Плохо. Александр Федорыч кушали так, самую малость:
совсем отвыкли от еды; за обедом и фунта хлеба
не скушают.
— А я думал,
не возобновишь ли ты некоторых знакомств, которые мы
совсем оставили? Для этого я хотел дать бал, чтоб ты рассеялась, выезжала бы сама…
Неточные совпадения
Янтарь на трубках Цареграда, // Фарфор и бронза на столе, // И, чувств изнеженных отрада, // Духи в граненом хрустале; // Гребенки, пилочки стальные, // Прямые ножницы, кривые, // И щетки тридцати родов // И для ногтей, и для зубов. // Руссо (замечу мимоходом) //
Не мог понять, как важный Грим // Смел чистить ногти перед ним, // Красноречивым сумасбродом. // Защитник вольности и прав // В сем случае
совсем неправ.
А тот… но после всё расскажем, //
Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, //
Не только грусть… душа моя, // Уж никуда
не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут,
совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Привычка усладила горе, //
Не отразимое ничем; // Открытие большое вскоре // Ее утешило
совсем: // Она меж делом и досугом // Открыла тайну, как супругом // Самодержавно управлять, // И всё тогда пошло на стать. // Она езжала по работам, // Солила на зиму грибы, // Вела расходы, брила лбы, // Ходила в баню по субботам, // Служанок била осердясь — // Всё это мужа
не спросясь.
Поклонник славы и свободы, // В волненье бурных дум своих, // Владимир и писал бы оды, // Да Ольга
не читала их. // Случалось ли поэтам слезным // Читать в глаза своим любезным // Свои творенья? Говорят, // Что в мире выше нет наград. // И впрямь, блажен любовник скромный, // Читающий мечты свои // Предмету песен и любви, // Красавице приятно-томной! // Блажен… хоть, может быть, она //
Совсем иным развлечена.
— Право, мне кажется, мы
совсем не для благоразумия рождены.