Неточные совпадения
Он в раздумье воротился домой: там нашел
письма.
Бабушка бранила его, что он вышел из военной службы, а опекун советовал определиться в сенат. Он прислал ему рекомендательные
письма.
Сначала
бабушка писывала к нему часто, присылала счеты: он на
письма отвечал коротко, с любовью и лаской к горячо любимой старушке, долго заменявшей ему мать, а счеты рвал и бросал под стол.
И все раздумывал он: от кого другое
письмо? Он задумчиво ходил целый день, машинально обедал, не говорил с
бабушкой и Марфенькой, ушел от ее гостей, не сказавши ни слова, велел Егорке вынести чемодан опять на чердак и ничего не делал.
С мыслью о
письме и сама Вера засияла опять и приняла в его воображении образ какого-то таинственного, могучего, облеченного в красоту зла, и тем еще сильнее и язвительнее казалась эта красота. Он стал чувствовать в себе припадки ревности, перебирал всех, кто был вхож в дом, осведомлялся осторожно у Марфеньки и
бабушки, к кому они все пишут и кто пишет к ним.
— Да кто пишет? Ко мне никто, — сказала
бабушка, — а к Марфеньке недавно из лавки купец
письмо прислал…
— Это,
бабушка, не
письмо, а счет за шерсть, за узоры: я забирала у него.
— Какое
письмо? — сказали обе, Марфенька и
бабушка.
«Или страсть подай мне, — вопил он бессонный, ворочаясь в мягких пуховиках
бабушки в жаркие летние ночи, — страсть полную, в которой я мог бы погибнуть, — я готов, — но с тем, чтобы упиться и захлебнуться ею, или скажи решительно, от кого
письмо и кого ты любишь, давно ли любишь, невозвратно ли любишь — тогда я и успокоюсь, и вылечусь. Вылечивает безнадежность!»
— А заметили ли вы, что Вера с некоторых пор как будто… задумчива? — нерешительно спросил Райский, в надежде, не допытается ли как-нибудь от
бабушки разрешения своего мучительного «вопроса» о синем
письме.
Райский пробежал глазами
письмо от Ульяны Андреевны, о котором уж слышал от
бабушки.
Прощай — это первое и последнее мое
письмо, или, пожалуй, глава из будущего твоего романа. Ну, поздравляю тебя, если он будет весь такой!
Бабушке и сестрам своим кланяйся, нужды нет, что я не знаю их, а они меня, и скажи им, что в таком-то городе живет твой приятель, готовый служить, как выше сказано. —
Бабушке сказать?
Бабушка сделает, что нужно, но она огорчится
письмами: Вере хотелось бы избегнуть этого.
Бабушка говорила робко, потому что все еще не знала, для чего прочла ей
письма Вера. Она была взволнована дерзостью Марка и дрожала в беспокойстве за Веру, боясь опасного поворота страсти, но скрывала свое волнение и беспокойство.
— Я и не говорила бы, если б не
письма. Мне нужен покой…
Бабушка! увези, спрячь меня… или я умру! Я устала… силы нет… дай отдохнуть… А он зовет туда… хочет прийти сам…
Вера, узнав, что Райский не выходил со двора, пошла к нему в старый дом, куда он перешел с тех пор, как Козлов поселился у них, с тем чтобы сказать ему о новых
письмах, узнать, как он примет это, и, смотря по этому, дать ему понять, какова должна быть его роль, если
бабушка возложит на него видеться с Марком.
Вскоре она погрузилась — не в печаль, не в беспокойство о
письмах и о том, придет ли Марк, что сделает
бабушка, — а в какой-то хаос смутных чувств, воспоминаний, напрасно стараясь сосредоточить мысли на одном чувстве, на одном моменте.
Поручить некому:
бабушка вспыхнула, как порох, прочитавши эти
письма.
Неточные совпадения
Написали
письмо к Прасковье Ивановне и не один раз его перечитывали; заставляли и меня написать по линейкам, что «я очень люблю
бабушку и желаю ее видеть».
Между тем еще прежде моего совершенного выздоровления воротился нарочный, посланный с
письмом к
бабушке Прасковье Ивановне.
Вдруг, вовсе неожиданно, привезли нам с почты
письмо от
бабушки Прасковьи Ивановны, и, к общему удивлению, вдвое длиннее первого!
После я имел это
письмо в своих руках — и был поражен изумительным тактом и даже искусством, с каким оно было написано: в нем заключалось совершенно верное описание кончины
бабушки и сокрушения моего отца, но в то же время все было рассказано с такою нежною пощадой и мягкостью, что оно могло скорее успокоить, чем растравить горесть Прасковьи Ивановны, которую известие о смерти
бабушки до нашего приезда должно было сильно поразить.
Вскоре после его приезда отправили гонца с
письмом в Троицкое к Арине Васильевне; в
письме Курмышева уведомляла, что старуха Бактеева сделалась отчаянно больна, желает видеть и благословить внучку, а потому просит прислать ее с кем-нибудь; было прибавлено, что без сомнения Степан Михайлович не будет гневаться за нарушение его приказания, и конечно бы отпустил внучку проститься с своей родной
бабушкой.