Неточные совпадения
Он принадлежал Петербургу и
свету, и его трудно было бы представить себе где-нибудь в другом городе, кроме Петербурга, и в другой сфере, кроме
света, то есть известного высшего слоя
петербургского населения, хотя у него есть и служба, и свои дела, но его чаще всего встречаешь в большей части гостиных, утром — с визитами, на обедах, на вечерах: на последних всегда за картами.
Райский, кружась в
свете петербургской «золотой молодежи», бывши молодым офицером, потом молодым бюрократом, заплатил обильную дань поклонения этой красоте и, уходя, унес глубокую грусть надолго и много опытов, без которых мог обойтись.
— Известно что… поздно было: какая академия после чада
петербургской жизни! — с досадой говорил Райский, ходя из угла в угол, — у меня, видите, есть имение, есть родство,
свет… Надо бы было все это отдать нищим, взять крест и идти… как говорит один художник, мой приятель. Меня отняли от искусства, как дитя от груди… — Он вздохнул. — Но я ворочусь и дойду! — сказал он решительно. — Время не ушло, я еще не стар…
Предварю читателя, что князь Сергей Петрович к высшему
петербургскому свету все еще не принадлежал настоящим образом, несмотря на все страстное желание свое (о желании я знал), а потому он ужасно должен был ценить такое посещение.
Время свое он делил между посещениями большого
петербургского света, куда был принят по праву имени и богатства, и безумными оргиями с товарищами, как офицерами и другими представителями «золотой» петербургской молодежи.
Неточные совпадения
— Господа, — сказал он, — это ни на что не похоже. Печорина надо проучить! Эти
петербургские слётки всегда зазнаются, пока их не ударишь по носу! Он думает, что он только один и жил в
свете, оттого что носит всегда чистые перчатки и вычищенные сапоги.
Две дамы эти были главные представительницы избранного нового
петербургского кружка, называвшиеся, в подражание подражанию чему-то, les sept merveilles du monde. [семь чудес
света.]
Опытный в делах подобного рода,
петербургский чиновник, войдя в шарпанскую моленную, приказал затушить все свечи. Когда приказание его было исполнено,
свет лампады, стоявшей пред образом Казанской Богородицы, обозначился. Взяв его на руки, обратился он к игуменье и немногим бывшим в часовне старицам со словами:
Это было что-то напоминающее
петербургские сады, только с более кричащей обстановкой и волнами ослепительного
света.
Рой поклонников окружал ее, призванную царицей всех великосветских балов и звездой
петербургского большого
света.