Неточные совпадения
— Нет! — пылко возразил Райский, — вас обманули. Не бледнеют и не краснеют, когда хотят кружить головы ваши франты, кузены, prince Pierre, comte Serge: [князь Пьер,
граф Серж (фр.).] вот у кого дурное на уме! А у Ельнина не
было никаких намерений, он, как я вижу из ваших слов, любил вас искренно. А эти, — он, не оборачиваясь, указал назад на портреты, — женятся на вас par convenance [выгоды ради (фр.).] и потом меняют на танцовщицу…
—
Граф Милари, ma chère amie, — сказал он, — grand musicien et le plus aimable garçon du monde. [моя милая… превосходный музыкант и любезнейший молодой человек (фр.).] Две недели здесь: ты видела его на бале у княгини? Извини, душа моя, я
был у
графа: он не пустил в театр.
В самом деле ей нечего
было ужасаться и стыдиться:
граф Милари
был у ней раз шесть, всегда при других,
пел, слушал ее игру, и разговор никогда не выходил из пределов обыкновенной учтивости, едва заметного благоухания тонкой и покорной лести.
— А! вы защищаете его — поздравляю! Так вот на кого упали лучи с высоты Олимпа! Кузина! кузина! на ком вы удостоили остановить взоры! Опомнитесь, ради Бога! Вам ли, с вашими высокими понятиями, снизойти до какого-то безвестного выходца, может
быть самозванца-графа…
— И тут вы остались верны себе! — возразил он вдруг с радостью, хватаясь за соломинку, — завет предков висит над вами: ваш выбор пал все-таки на
графа! Ха-ха-ха! — судорожно засмеялся он. — А остановили ли бы вы внимание на нем, если б он
был не
граф? Делайте, как хотите! — с досадой махнул он рукой. — Ведь… «что мне за дело»? — возразил он ее словами. — Я вижу, что он, этот homme distingue, изящным разговором, полным ума, новизны, какого-то трепета, уже тронул, пошевелил и… и… да, да?
Играя с тетками, я служил, говорю, твоему делу, то
есть пробуждению страсти в твоей мраморной кузине, с тою только разницею, что без тебя это дело пошло
было впрок. Итальянец,
граф Милари, должно
быть, служит по этой же части, то
есть развивает страсти в женщинах, и едва ли не успешнее тебя. Он повадился ездить в те же дни и часы, когда мы играли в карты, а Николай Васильевич не нарадовался, глядя на свое семейное счастье.
Je suis etc. S. В.» [Приходите,
граф, я вас жду между восемью и девятью, никого не
будет и, главное, не забудьте папку с этюдами.
Софи не
была вполне равнодушна к ухаживанию
графа, но он благородный человек, а она слишком хорошо воспитана, чтобы допустить… ложный шаг… (фр.)]
Николай Васильевич
был поставлен сестрицами своими «dans une position très delicate» [вочень щекотливое положение (фр.).] объясниться с
графом Милари и выпросить назад у него эту роковую записку.
Между тем
граф серьезных намерений не обнаруживал и наконец… наконец… вот где ужас! узнали, что он из «новых» и своим прежним правительством
был — «mal vu», [на подозрении (фр.).] и «эмигрировал» из отечества в Париж, где и проживал, а главное, что у него там, под голубыми небесами, во Флоренции или в Милане,
есть какая-то нареченная невеста, тоже кузина… что вся ее фортуна («fortune» — в оригинале) перейдет в его род из того рода, так же как и виды на карьеру.
— Татьяна Марковна остановила его за руку: «Ты, говорит, дворянин, а не разбойник — у тебя
есть шпага!» и развела их. Драться
было нельзя, чтоб не огласить ее. Соперники дали друг другу слово:
граф — молчать обо всем, а тот — не жениться… Вот отчего Татьяна Марковна осталась в девушках… Не подло ли распускать такую… гнусную клевету!
Неточные совпадения
Таков уже русский человек: страсть сильная зазнаться с тем, который бы хотя одним чином
был его повыше, и шапочное знакомство с
графом или князем для него лучше всяких тесных дружеских отношений.
Всех ты привела к ногам моим: лучших дворян изо всего шляхетства, богатейших панов,
графов и иноземных баронов и все, что ни
есть цвет нашего рыцарства.
— Пан, это ж мы, вы уже знаете нас, и пан
граф еще
будет благодарить.
Появление иностранных
графов и баронов
было в Польше довольно обыкновенно: они часто
были завлекаемы единственно любопытством посмотреть этот почти полуазиатский угол Европы: Московию и Украйну они почитали уже находящимися в Азии. И потому гайдук, поклонившись довольно низко, почел приличным прибавить несколько слов от себя.
— Ясновельможный пан! как же можно, чтобы
граф да
был козак? А если бы он
был козак, то где бы он достал такое платье и такой вид графский!