Новостей много, слушай только… Поздравь меня: геморрой наконец у меня открылся! Мы с доктором так обрадовались, что бросились друг другу в объятия и чуть не зарыдали оба. Понимаешь ли ты важность этого исхода? на воды не надо ехать! Пояснице легче, а к животу я прикладываю холодные компрессы; у меня, ведь ты знаешь — pletora abdominalis…» [полнокровие
в системе воротной вены (лат.).]
Неточные совпадения
— Предки наши были умные, ловкие люди, — продолжал он, — где нельзя было брать силой и волей, они создали
систему, она обратилась
в предание — и вы гибнете систематически, по преданию, как индианка, сожигающаяся с трупом мужа…
Леонтий принадлежал к породе тех, погруженных
в книги и ничего, кроме их, не ведающих ученых, живущих прошлою или идеальною жизнию, жизнию цифр, гипотез, теорий и
систем, и не замечающих настоящей, кругом текущей жизни.
Он ходил по дому, по саду, по деревне и полям, точно сказочный богатырь, когда был
в припадке счастья, и столько силы носил
в своей голове, сердце, во всей нервной
системе, что все цвело и радовалось
в нем.
В область мысли, знания она вступила так же недоверчивым и осторожным шагом, как была осторожна и скупа
в симпатиях. Читала она книги
в библиотеке старого дома, сначала от скуки, без выбора и
системы, доставая с полки что попадется, потом из любопытства, наконец некоторые с увлечением.
В нем крылась бессознательная, природная, почти непогрешительная
система жизни и деятельности. Он как будто не знал, что делал, а выходило как следует, как сделали бы десятки приготовленных умов путем размышления, науки, труда.
Я несколько раз утверждал, что весь этот вопрос возможно излагать новичкам не иначе как в самом конце, когда уж он убежден
в системе, когда уже развит и направлен человек.
Вся эта обломовская система воспитания встретила сильную оппозицию
в системе Штольца. Борьба была с обеих сторон упорная. Штольц прямо, открыто и настойчиво поражал соперников, а они уклонялись от ударов вышесказанными и другими хитростями.
Евреи были антипатичны Самгину, но, зная, что эта антипатия — постыдна, он, как многие, скрывал ее
в системе фраз, названной филосемитизмом.
«Этот спорт, — заметил мне барон Крюднер, которому я все это говорил, — служит только маской скудоумия или по крайней мере неспособности употребить себя как-нибудь лучше…» Может быть, это правда; но зато как англичане здоровы от этих упражнений спорта, который входит у них
в систему воспитания юношества!
«Fiat есть терпкая матка (herbe Matrix) в первой воле отца, и оно схватывает (fasst) и держит природу, которую дух формирует рожденную от Меркурия, и это есть дух Божий» [IV, 41, § 48, ср. 483, § 2, 510, § 27.]. «Das göttliche Schuf, als die Begierde der ewigen Natur, welche das Fiat der Kräfte heisst» [Божественное творение, как страстное желание вечной природы, называется творческим «Да будет» (нем.).] [IV, 495, § 13.], и соответствует
в системе Беме «да будет» Моиссеевой космогонии.
Неточные совпадения
Почтмейстер заметил, что Чичикову предстоит священная обязанность, что он может сделаться среди своих крестьян некоторого рода отцом, по его выражению, ввести даже благодетельное просвещение, и при этом случае отозвался с большою похвалою об Ланкастеровой школе [Ланкастерова школа — обучение по
системе английского педагога Ланкастера (1778–1838), по которой педагог обучает только лучших учеников, а те,
в свою очередь, обучают других учеников.
Словом,
в хозяйство введена была, кажется,
система Тришкина кафтана: отрезывались обшлага и фалды на заплату локтей.
У них не человечество, развившись историческим, живым путем до конца, само собою обратится, наконец,
в нормальное общество, а, напротив, социальная
система, выйдя из какой-нибудь математической головы, тотчас же и устроит все человечество и
в один миг сделает его праведным и безгрешным, раньше всякого живого процесса, без всякого исторического и живого пути!
Он было попробовал ему излагать
систему Фурье и теорию Дарвина, но Петр Петрович, особенно
в последнее время, начал слушать как-то уж слишком саркастически, а
в самое последнее время — так даже стал браниться.
Отчего вдруг, вследствие каких причин, на лице девушки, еще на той неделе такой беззаботной, с таким до смеха наивным лицом, вдруг ляжет строгая мысль? И какая это мысль? О чем? Кажется, все лежит
в этой мысли, вся логика, вся умозрительная и опытная философия мужчины, вся
система жизни!