Неточные совпадения
Все
другие с любопытством ждали, как начальник позовет Обломова, как холодно и покойно
спросит, «он ли это отослал бумагу в Архангельск», и все недоумевали, каким голосом ответит ему Илья Ильич.
— Ну вот, шутка! — говорил Илья Ильич. — А как дико жить сначала на новой квартире! Скоро ли привыкнешь? Да я ночей пять не усну на новом месте; меня тоска загрызет, как встану да увижу вон вместо этой вывески токаря
другое что-нибудь, напротив, или вон ежели из окна не выглянет эта стриженая старуха перед обедом, так мне и скучно… Видишь ли ты там теперь, до чего доводил барина — а? —
спросил с упреком Илья Ильич.
В Обломовке верили всему: и оборотням и мертвецам. Расскажут ли им, что копна сена разгуливала по полю, — они не задумаются и поверят; пропустит ли кто-нибудь слух, что вот это не баран, а что-то
другое, или что такая-то Марфа или Степанида — ведьма, они будут бояться и барана и Марфы: им и в голову не придет
спросить, отчего баран стал не бараном, а Марфа сделалась ведьмой, да еще накинутся и на того, кто бы вздумал усомниться в этом, — так сильна вера в чудесное в Обломовке!
— Что ты, мать моя? —
спросит в тревоге
другая.
— Что? Один трубку
спросит,
другой хересу… — сказал Захар и остановился, заметив, что почти все насмешливо улыбаются.
«Да что же тут дерзкого? —
спросила она себя. — Ну, если он в самом деле чувствует, почему же не сказать?.. Однако как же это, вдруг, едва познакомился… Этого никто
другой ни за что не сказал бы, увидя во второй, в третий раз женщину; да никто и не почувствовал бы так скоро любви. Это только Обломов мог…»
Ольга
спрашивала у тетки советов не как у авторитета, которого приговор должен быть законом для нее, а так, как бы
спросила совета у всякой
другой, более ее опытной женщины.
— Я ничего не подозреваю; я сказала вам вчера, что я чувствую, а что будет через год — не знаю. Да разве после одного счастья бывает
другое, потом третье, такое же? —
спрашивала она, глядя на него во все глаза. — Говорите, вы опытнее меня.
Обломов
другую неделю не отвечает ему, между тем даже и Ольга
спрашивает, был ли он в палате. Недавно Штольц также прислал письмо и к нему и к ней,
спрашивает: «Что он делает?»
Впрочем, Ольга могла только поверхностно наблюдать за деятельностью своего
друга, и то в доступной ей сфере. Весело ли он смотрит, охотно ли ездит всюду, является ли в условный час в рощу, насколько занимает его городская новость, общий разговор. Всего ревнивее следит она, не выпускает ли он из вида главную цель жизни. Если она и
спросила его о палате, так затем только, чтоб отвечать что-нибудь Штольцу о делах его
друга.
— Зачем? — с удивлением
спросила она. — Я не понимаю этого. Я не уступила бы тебя никому; я не хочу, чтоб ты был счастлив с
другой. Это что-то мудрено, я не понимаю.
— Кто ж скажет? У меня нет матери: она одна могла бы
спросить меня, зачем я вижусь с тобой, и перед ней одной я заплакала бы в ответ и сказала бы, что я дурного ничего не делаю и ты тоже. Она бы поверила. Кто ж
другой? —
спросила она.
На
другой день он, с листом гербовой бумаги, отправился в город, сначала в палату, и ехал нехотя, зевая и глядя по сторонам. Он не знал хорошенько, где палата, и заехал к Ивану Герасимычу
спросить, в каком департаменте нужно засвидетельствовать.
— Зачем? —
спросила она. Одна бровь у ней лежала выше
другой. — Что вы станете делать?
— Кто ж вам позволит? Уж не спать ли вы собираетесь? —
спрашивала она, строго поглядев ему попеременно в один глаз, потом в
другой.
— Что это за господин был сейчас в ложе у Ильинских? —
спросил один у
другого.
«Люди знают! — ворочалось у него в голове. — По лакейским, по кухням толки идут! Вот до чего дошло! Он осмелился
спросить, когда свадьба. А тетка еще не подозревает или если подозревает, то, может быть,
другое, недоброе… Ай, ай, ай, что она может подумать? А я? А Ольга?»
— А издержки какие? — продолжал Обломов. — А деньги где? Ты видел, сколько у меня денег? — почти грозно
спросил Обломов. — А квартира где? Здесь надо тысячу рублей заплатить, да нанять
другую, три тысячи дать, да на отделку сколько! А там экипаж, повар, на прожиток! Где я возьму?
— А если Марья Михайловна
спросит, в какой
другой магазин пошла?
— Зачем же дожидаться письма? Разве тот или
другой ответ может изменить твое намерение? —
спросила она, еще внимательнее глядя на него.
Потом все вошли в гостиную, где сидели вдвоем Егор Егорыч и Сусанна Николаевна, которые, увидав, кто к ним приехал, без сомнения, весьма удивились, и затем началась обычная сцена задушевных, хоть и бестолковых, деревенских свиданий: хозяева и гости что-то такое восклицали; все чуть-чуть не обнимались; у Сусанны Николаевны оба прибывшие гостя поцеловали с чувством руку; появилась тут же вдруг и gnadige Frau, у которой тоже оба кавалера поцеловали руку; все о разных разностях отрывочно
спрашивали друг друга и, не получив еще ответа, рассказывали, что с ними самими было.
Неточные совпадения
«Мой секундант? — сказал Евгений, — // Вот он: мой
друг, monsieur Guillot. // Я не предвижу возражений // На представление мое; // Хоть человек он неизвестный, // Но уж, конечно, малый честный». // Зарецкий губу закусил. // Онегин Ленского
спросил: // «Что ж, начинать?» — «Начнем, пожалуй», — // Сказал Владимир. И пошли // За мельницу. Пока вдали // Зарецкий наш и честный малый // Вступили в важный договор, // Враги стоят, потупя взор.
Если его
спросить прямо о чем-нибудь, он никогда не вспомнит, не приберет всего в голову и даже просто ответит, что не знает, а если
спросить о чем
другом, тут-то он и приплетет его, и расскажет с такими подробностями, которых и знать не захочешь.
— Послушайте, любезные, — сказал он, — я очень хорошо знаю, что все дела по крепостям, в какую бы ни было цену, находятся в одном месте, а потому прошу вас показать нам стол, а если вы не знаете, что у вас делается, так мы
спросим у
других.
— Где ж вы после этого будете жить? —
спросил Платонов Хлобуева. — Есть у вас
другая деревушка?
Она не заставляла меня клясться в верности, не
спрашивала, любил ли я
других с тех пор, как мы расстались…