— Нет, я его все-таки ненавижу. И не сказывай, не нужно. Я сама знаю: не имеете права ни о чем
спрашивать друг друга. Итак, в — третьих: я не имею права ни о чем спрашивать тебя, мой милый. Если тебе хочется или надобно сказать мне что-нибудь о твоих делах, ты сам мне скажешь. И точно то же наоборот. Вот три правила. Что еще?
Неточные совпадения
Жених почувствовал, что левою рукою, неизвестно зачем, перебирает вторую и третью сверху пуговицы своего виц-мундира, ну, если дело дошло до пуговиц, значит, уже нет иного спасения, как поскорее допивать стакан, чтобы
спросить у Марьи Алексевны
другой.
Павел Константиныч, человек необразованный, тотчас после последнего блюда пошел прилечь, как всегда, Дмитрий Сергеич пил медленно; выпив чашку,
спросил другую.
— Конечно, можешь. Возьмусь ли и за это, —
другой вопрос. Если я отказываюсь, ты не можешь претендовать, не можешь и
спрашивать, почему я отказываюсь. Но
спросить, не соглашусь ли я оказать тебе эту услугу, —
спросить об этом ты можешь.
— Да, мой
друг, это правда: не следует так
спрашивать. Это дурно. Я стану
спрашивать только тогда, когда в самом деле не знаю, что ты хочешь сказать. А ты хотела сказать, что ни у кого не следует целовать руки.
— Да, конечно, я понимаю, к чему вы
спрашиваете, — говорит Серж, — но оставим этот предмет, обратимся к
другой стороне их мыслей. Они также заботились о детях.
— Прости меня, мой
друг, что я еще
спрошу тебя: ты только видела во сне?
Спросите обо мне у хозяина и
других, кому вы особенно верите из этой компании», встал и ушел в
другую комнату.
Он хочет, чтобы вы
спросили, заслуживает ли он доверия, — безусловно, и заслуживает ли он внимания, — он поважнее всех нас здесь, взятых вместе», сказал Кирсанов,
другие подтвердили.
Осталось и разделение комнат на нейтральные и ненейтральные; осталось и правило не входить в ненейтральные комнаты
друг к
другу без разрешения, осталось и правило не повторять вопрос, если на первый вопрос отвечают «не
спрашивай»; осталось и то, что такой ответ заставляет совершенно ничего не думать о сделанном вопросе, забыть его: осталось это потому, что осталась уверенность, что если бы стоило отвечать, то и не понадобилось бы
спрашивать, давно все было бы сказано без всякого вопроса, а в том, о чем молчат, наверное нет ничего любопытного.
И сколько раз уже наведенные нисходившим с небес смыслом, они и тут умели отшатнуться и сбиться в сторону, умели среди бела дня попасть вновь в непроходимые захолустья, умели напустить вновь слепой туман друг другу в очи и, влачась вслед за болотными огнями, умели-таки добраться до пропасти, чтобы потом с ужасом
спросить друг друга: где выход, где дорога?
Потом все вошли в гостиную, где сидели вдвоем Егор Егорыч и Сусанна Николаевна, которые, увидав, кто к ним приехал, без сомнения, весьма удивились, и затем началась обычная сцена задушевных, хоть и бестолковых, деревенских свиданий: хозяева и гости что-то такое восклицали; все чуть-чуть не обнимались; у Сусанны Николаевны оба прибывшие гостя поцеловали с чувством руку; появилась тут же вдруг и gnadige Frau, у которой тоже оба кавалера поцеловали руку; все о разных разностях отрывочно
спрашивали друг друга и, не получив еще ответа, рассказывали, что с ними самими было.
Помнится, именно в эти пустые дни случилось нечто таинственное: однажды вечером, когда все ложились спать, вдруг гулко прозвучал удар соборного колокола, он сразу встряхнул всех в доме, полуодетые люди бросились к окнам,
спрашивая друг друга:
Неточные совпадения
«Мой секундант? — сказал Евгений, — // Вот он: мой
друг, monsieur Guillot. // Я не предвижу возражений // На представление мое; // Хоть человек он неизвестный, // Но уж, конечно, малый честный». // Зарецкий губу закусил. // Онегин Ленского
спросил: // «Что ж, начинать?» — «Начнем, пожалуй», — // Сказал Владимир. И пошли // За мельницу. Пока вдали // Зарецкий наш и честный малый // Вступили в важный договор, // Враги стоят, потупя взор.
Если его
спросить прямо о чем-нибудь, он никогда не вспомнит, не приберет всего в голову и даже просто ответит, что не знает, а если
спросить о чем
другом, тут-то он и приплетет его, и расскажет с такими подробностями, которых и знать не захочешь.
— Послушайте, любезные, — сказал он, — я очень хорошо знаю, что все дела по крепостям, в какую бы ни было цену, находятся в одном месте, а потому прошу вас показать нам стол, а если вы не знаете, что у вас делается, так мы
спросим у
других.
— Где ж вы после этого будете жить? —
спросил Платонов Хлобуева. — Есть у вас
другая деревушка?
Она не заставляла меня клясться в верности, не
спрашивала, любил ли я
других с тех пор, как мы расстались…