Неточные совпадения
— А
как ты думал? Еще хорошо, если пораньше отделаюсь да успею хоть в Екатерингоф прокатиться… Да, я заехал
спросить: не поедешь ли ты на гулянье? Я
бы заехал…
— Ну, скажи мне,
какую бы ты начертал себе жизнь? — продолжал
спрашивать Штольц.
«Да что же тут дерзкого? —
спросила она себя. — Ну, если он в самом деле чувствует, почему же не сказать?.. Однако
как же это, вдруг, едва познакомился… Этого никто другой ни за что не сказал
бы, увидя во второй, в третий раз женщину; да никто и не почувствовал
бы так скоро любви. Это только Обломов мог…»
Надо
бы взять костяной ножик, да его нет; можно, конечно,
спросить и столовый, но Обломов предпочел положить книгу на свое место и направиться к дивану; только что он оперся рукой в шитую подушку, чтоб половчей приладиться лечь,
как Захар вошел в комнату.
Как это можно? Да это смерть! А ведь было
бы так! Он
бы заболел. Он и не хотел разлуки, он
бы не перенес ее, пришел
бы умолять видеться. «Зачем же я писал письмо?» —
спросил он себя.
— Что ж это такое? — вслух сказал он в забывчивости. — И — любовь тоже… любовь? А я думал, что она
как знойный полдень, повиснет над любящимися и ничто не двигается и не дохнет в ее атмосфере; и в любви нет покоя, и она движется все куда-то, вперед, вперед… «
как вся жизнь», говорит Штольц. И не родился еще Иисус Навин, который
бы сказал ей: «Стой и не движись!» Что ж будет завтра? — тревожно
спросил он себя и задумчиво, лениво пошел домой.
Он забыл ту мрачную сферу, где долго жил, и отвык от ее удушливого воздуха. Тарантьев в одно мгновение сдернул его будто с неба опять в болото. Обломов мучительно
спрашивал себя: зачем пришел Тарантьев? надолго ли? — терзался предположением, что, пожалуй, он останется обедать и тогда нельзя будет отправиться к Ильинским.
Как бы спровадить его, хоть
бы это стоило некоторых издержек, — вот единственная мысль, которая занимала Обломова. Он молча и угрюмо ждал, что скажет Тарантьев.
— Да; ma tante уехала в Царское Село; звала меня с собой. Мы будем обедать почти одни: Марья Семеновна только придет; иначе
бы я не могла принять тебя. Сегодня ты не можешь объясниться.
Как это все скучно! Зато завтра… — прибавила она и улыбнулась. — А что, если б я сегодня уехала в Царское Село? —
спросила она шутливо.
Она знала, у кого
спросить об этих тревогах, и нашла
бы ответ, но
какой? Что, если это ропот бесплодного ума или, еще хуже, жажда не созданного для симпатии, неженского сердца! Боже! Она, его кумир — без сердца, с черствым, ничем не довольным умом! Что ж из нее выйдет? Ужели синий чулок!
Как она падет, когда откроются перед ним эти новые, небывалые, но, конечно, известные ему страдания!
— Я не то
спрашиваю, — возразил литератор, — я хотел
бы знать:
как можно сделаться нищим, стать в это положение? Делается ли это внезапно или постепенно, искренне или фальшиво?..
Мать отстранила его от себя, чтобы понять, то ли он думает, что говорит, и в испуганном выражении его лица она прочла, что он не только говорил об отце, но
как бы спрашивал ее, как ему надо об отце думать.
«Сейчас все это и произойдет», — подумал он не совсем уверенно, а
как бы спрашивая себя. Анфимьевна отворила дверь. Варвара внесла поднос, шла она закусив губу, глядя на синий огонь спиртовки под кофейником. Когда она подавала чашку, Клим заметил, что рука ее дрожит, а грудь дышит неровно.
Она, приподняв черные брови, удивленно взглянула на него своими раскосыми глазами,
как бы спрашивая, зачем это, и молча взяла конверт и положила его за фартук.
Но Лизавета Прокофьевна не удостоила взглянуть на него. Она стояла гордо, выпрямившись, закинув голову и с презрительным любопытством рассматривала «этих людишек». Когда Ипполит кончил, генерал вскинул было плечами; она гневно оглядела его с ног до головы,
как бы спрашивая отчета в его движении, и тотчас оборотилась к князю.
Неточные совпадения
Скотинин. Да с ним на роду вот что случилось. Верхом на борзом иноходце разбежался он хмельной в каменны ворота. Мужик был рослый, ворота низки, забыл наклониться.
Как хватит себя лбом о притолоку, индо пригнуло дядю к похвям потылицею, и бодрый конь вынес его из ворот к крыльцу навзничь. Я хотел
бы знать, есть ли на свете ученый лоб, который
бы от такого тумака не развалился; а дядя, вечная ему память, протрезвясь,
спросил только, целы ли ворота?
Когда он стал
спрашивать, на
каком основании освободили заложников, ему сослались на какой-то регламент, в котором будто
бы сказано:"Аманата сечь, а будет который уж высечен, и такого более суток отнюдь не держать, а выпущать домой на излечение".
Остановившись в градоначальническом доме и осведомившись от письмоводителя, что недоимок нет, что торговля процветает, а земледелие с каждым годом совершенствуется, он задумался на минуту, потом помялся на одном месте,
как бы затрудняясь выразить заветную мысль, но наконец каким-то неуверенным голосом
спросил:
— Стойте, атаманы-молодцы! — сказали они, —
как бы нас за этого человека бригадир не взбондировал! [Взбонди́ровать — высечь.] Лучше
спросим наперед, каков таков человек?
— Но не лучше ли будет, ежели мы удалимся в комнату более уединенную? —
спросил он робко,
как бы сам сомневаясь в приличии своего вопроса.