— Те что? Такие же замарашки, как я сама, — небрежно говорила она, — они родились в черном теле, а этот, — прибавляла она почти с уважением об Андрюше и с некоторою если не робостью, то осторожностью лаская его, — этот — барчонок!
Вон он какой беленький, точно наливной; какие маленькие ручки и ножки, а волоски как шелк. Весь в покойника!
Неточные совпадения
— А вы заведите-ка прежде своего Захара, да и лайтесь тогда! — заговорил Захар, войдя в комнату и злобно поглядывая на Тарантьева. —
Вон натоптали
как, словно разносчик! — прибавил
он.
— Ну, это что? — говорил все тот же лакей. — Коли ругается, так это слава Богу, дай Бог такому здоровья… А
как все молчит; ты идешь мимо, а
он глядит, глядит, да и вцепится,
вон как тот, у которого я жил. А ругается, так ничего…
—
Как он смеет так говорить про моего барина? — возразил горячо Захар, указывая на кучера. — Да знает ли
он, кто мой барин-то? — с благоговением спросил
он. — Да тебе, — говорил
он, обращаясь к кучеру, — и во сне не увидать такого барина: добрый, умница, красавец! А твой-то точно некормленая кляча! Срам посмотреть,
как выезжаете со двора на бурой кобыле: точно нищие! Едите-то редьку с квасом.
Вон на тебе армячишка, дыр-то не сосчитаешь!..
Она усмехнулась и спряталась. Обломов махнул и
ему рукой, чтоб
он шел
вон.
Он прилег на шитую подушку головой, приложил руку к сердцу и стал прислушиваться,
как оно стучит.
«Что, если тут коварство, заговор… И с чего я взял, что она любит меня? Она не сказала: это сатанинский шепот самолюбия! Андрей! Ужели?.. быть не может: она такая, такая…
Вон она
какая!» — вдруг радостно сказал
он, завидя идущую
ему навстречу Ольгу.
— Ах! — с сильной досадой произнес Обломов, подняв кулаки к вискам. — Поди
вон! — прибавил
он грозно. — Если ты когда-нибудь осмелишься рассказывать про меня такие глупости, посмотри, что я с тобой сделаю!
Какой яд — этот человек!
— А
вон в этот,
как его? Да в сад, что ли…
—
Вон какая вышла логика! — шептал
он. — Признаться, я не ожидал…
Он уж не видел, что делается на сцене,
какие там выходят рыцари и женщины; оркестр гремит, а
он и не слышит.
Он озирается по сторонам и считает, сколько знакомых в театре:
вон тут, там — везде сидят, все спрашивают: «Что это за господин входил к Ольге в ложу?..» — «Какой-то Обломов!» — говорят все.
Все сижу и уж так рад походить минут пять… геморрой-с… все гимнастикой собираюсь лечиться; там, говорят, статские, действительные статские и даже тайные советники охотно через веревочку прыгают-с;
вон оно как, наука-то, в нашем веке-с… так-с…
— На ладан дышишь, а задоришься! Поцелуйте его, Матрена Фадеевна,
вон он какой красавец: лучше покойника не найдешь!.. И пятна желтые на щеках: прощай, Мотя…
Неточные совпадения
А вот пройди в это время мимо
его какой-нибудь
его же знакомый, имеющий чин ни слишком большой, ни слишком малый,
он в ту же минуту толкнет под руку своего соседа и скажет
ему, чуть не фыркнув от смеха: «Смотри, смотри,
вон Чичиков, Чичиков пошел!» И потом,
как ребенок, позабыв всякое приличие, должное знанию и летам, побежит за
ним вдогонку, поддразнивая сзади и приговаривая: «Чичиков!
— Накаливай, накаливай
его! пришпандорь кнутом
вон того, того, солового, что
он корячится,
как корамора!» [Корамора — большой, длинный, вялый комар; иногда залетает в комнату и торчит где-нибудь одиночкой на стене.
Увидя, что речь повернула
вона в
какую сторону, Петрушка закрутил только носом. Хотел
он было сказать, что даже и не пробовал, да уж как-то и самому стало стыдно.
— Такая дрянь! — говорил Ноздрев, стоя перед окном и глядя на уезжавший экипаж. —
Вон как потащился! конек пристяжной недурен, я давно хотел подцепить
его. Да ведь с
ним нельзя никак сойтиться. Фетюк, просто фетюк!
—
Вона! пошла писать губерния! — проговорил Чичиков, попятившись назад, и
как только дамы расселись по местам,
он вновь начал выглядывать: нельзя ли по выражению в лице и в глазах узнать, которая была сочинительница; но никак нельзя было узнать ни по выражению в лице, ни по выражению в глазах, которая была сочинительница.