Неточные совпадения
Это задало ему такую работу,
что он вспотел совершенно, тер лоб и, наконец, сказал: «Нет,
лучше дайте я перепишу что-нибудь».
— Нет, — сказал Петрович решительно, — ничего нельзя сделать. Дело совсем плохое. Уж вы
лучше, как придет зимнее холодное время, наделайте из нее себе онучек, потому
что чулок не греет. Это немцы выдумали, чтобы побольше себе денег забирать (Петрович любил при случае кольнуть немцев); а шинель уж, видно, вам придется новую делать.
А вот я
лучше приду к нему в воскресный день утром: он после канунешной субботы будет косить глазом и заспавшись, так ему нужно будет опохмелиться, а жена денег не даст, а в это время я ему гривенничек и того, в руку, он и будет сговорчивее и шинель тогда и того…» Так рассудил сам с собою Акакий Акакиевич, ободрил себя и дождался первого воскресенья, и, увидев издали,
что жена Петровича куда-то выходила из дому, он прямо к нему.
В продолжение каждого месяца он хотя один раз наведывался к Петровичу, чтобы поговорить о шинели, где
лучше купить сукна, и какого цвета, и в какую цену, и хотя несколько озабоченный, но всегда довольный возвращался домой, помышляя,
что, наконец, придет же время, когда всё это купится и когда шинель будет сделана.
«Нет,
лучше и не глядеть», — подумал и шел, закрыв глаза, и когда открыл их, чтобы узнать, близко ли конец площади, увидел вдруг,
что перед ним стоят почти перед носом какие-то люди с усами, какие именно, уж этого он не мог даже различить.
Когда же рассказал он, в
чем дело, она всплеснула руками и сказала,
что нужно идти прямо к частному,
что квартальный надует, пообещается и станет водить; а
лучше всего идти прямо к частному,
что он даже ей знаком, потому
что Анна, чухонка, служившая прежде у нее в кухарках, определилась теперь к частному в няньки,
что она часто видит его самого, как он проезжает мимо их дома, и
что он бывает также всякое воскресенье в церкви, молится, а в то же время весело смотрит на всех, и
что, стало быть, по всему видно, должен быть добрый человек.
Один кто-то, движимый состраданием, решился по крайней мере помочь Акакию Акакиевичу добрым советом, сказавши, чтоб он пошел не к квартальному, потому
что хоть и может случиться,
что квартальный, желая заслужить одобрение начальства, отыщет каким-нибудь образом шинель, но шинель всё-таки останется в полиции, если он не представит законных доказательств,
что она принадлежит ему; а
лучше всего, чтобы он обратился к одному значительному лицу,
что значительное лицо, спишась и снесясь с кем следует, может заставить успешнее идти дело.
Если ему случалось быть с ровными себе, он был еще человек как следует, человек очень порядочный, во многих отношениях даже не глупый человек; но как только случалось ему быть в обществе, где были люди хоть одним чином пониже его, там он был просто хоть из рук вон: молчал, и положение его возбуждало жалость, тем более
что он сам даже чувствовал,
что мог бы провести время несравненно
лучше.
Желая сколько-нибудь развлечься и позабыть неприятное впечатление, он отправился на вечер к одному из приятелей своих, у которого нашел порядочное общество, а
что всего
лучше — все там были почти одного и того же чина, так
что он совершенно ничем не мог быть связан.
Надобно сказать,
что значительное лицо был уже человек немолодой,
хороший супруг, почтенный отец семейства.
Итак, значительное лицо сошел с лестницы, сел в сани и сказал кучеру: «К Каролине Ивановне», а сам, закутавшись весьма роскошно в теплую шинель, оставался в том приятном положении,
лучше которого и не выдумаешь для русского человека, то есть когда сам ни о
чем не думаешь, а между тем мысли сами лезут в голову, одна другой приятнее, не давая даже труда гоняться за ними и искать их.
Неточные совпадения
«Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как
похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
«Онегин, я тогда моложе, // Я
лучше, кажется, была, // И я любила вас; и
что же? //
Что в сердце вашем я нашла? // Какой ответ? одну суровость. // Не правда ль? Вам была не новость // Смиренной девочки любовь? // И нынче — Боже! — стынет кровь, // Как только вспомню взгляд холодный // И эту проповедь… Но вас // Я не виню: в тот страшный час // Вы поступили благородно, // Вы были правы предо мной. // Я благодарна всей душой…
«Пропущенные строфы подавали неоднократно повод к порицанию и насмешкам (впрочем, весьма справедливым и остроумным). Автор чистосердечно признается,
что он выпустил из своего романа целую главу, в коей описано было путешествие Онегина по России. От него зависело означить сию выпущенную главу точками или цифром; но во избежание соблазна решился он
лучше выставить вместо девятого нумера осьмой над последней главою Евгения Онегина и пожертвовать одною из окончательных строф:
Становилося как-то льготно, и думал Чичиков: «Эх, право, заведу себе когда-нибудь деревеньку!» — «Ну,
что тут
хорошего, — думал Платонов, — в этой заунывной песне? от ней еще большая тоска находит на душу».
— Могу сказать,
что получите первейшего сорта,
лучше которого <нет> в обеих столицах, — говорил купец, потащившись доставать сверху штуку; бросил ее ловко на стол, разворотил с другого конца и поднес к свету. — Каков отлив-с! Самого модного, последнего вкуса!