Неточные совпадения
— Да он славно бьется! — говорил Бульба, остановившись. — Ей-богу, хорошо! — продолжал он, немного оправляясь, — так, хоть бы даже и не пробовать. Добрый будет козак! Ну, здорово, сынку! почеломкаемся! — И отец с сыном стали целоваться. — Добре, сынку! Вот так колоти всякого, как меня тузил; никому не спускай! А все-таки
на тебе смешное убранство: что это за веревка
висит? А ты, бейбас, что стоишь и
руки опустил? — говорил он, обращаясь к младшему, — что ж ты, собачий сын, не колотишь меня?
Сидящий
на коне всадник чуть-чуть не доставал
рукою жердей, протянутых через улицу из одного дома в другой,
на которых
висели жидовские чулки, коротенькие панталонцы и копченый гусь.
Это была несчастная жена Кожина, третьи сутки стоявшая у стены в самом неудобном положении, — она не могла выпрямиться и
висела на руках, притянутых ремнями к стене.
На маленькой станции неожиданно двинулся наш поезд, я прицепился на ходу к первому попавшемуся вагону,
вишу на руках и только одним носком опираюсь на подножку.
Неточные совпадения
К третьей пуговице пристегнута была бронзовая цепочка,
на которой
висел двойной лорнет; эполеты неимоверной величины были загнуты кверху в виде крылышек амура; сапоги его скрыпели; в левой
руке держал он коричневые лайковые перчатки и фуражку, а правою взбивал ежеминутно в мелкие кудри завитой хохол.
Вулич молча вышел в спальню майора; мы за ним последовали. Он подошел к стене,
на которой
висело оружие, и наудачу снял с гвоздя один из разнокалиберных пистолетов; мы еще его не понимали; но когда он взвел курок и насыпал
на полку пороха, то многие, невольно вскрикнув, схватили его за
руки.
Крыльцо
висело над оврагом, и, чтоб попасть
на крыльцо ногой, надо было одной
рукой ухватиться за траву, другой за кровлю избы и потом шагнуть прямо
на крыльцо.
На другой стене
висели ландкарты, все почти изорванные, но искусно подклеенные
рукою Карла Иваныча.
На третьей стене, в середине которой была дверь вниз, с одной стороны
висели две линейки: одна — изрезанная, наша, другая — новенькая, собственная, употребляемая им более для поощрения, чем для линевания; с другой — черная доска,
на которой кружками отмечались наши большие проступки и крестиками — маленькие. Налево от доски был угол, в который нас ставили
на колени.
Он был еще худее, чем три года тому назад, когда Константин Левин видел его в последний раз.
На нем был короткий сюртук. И
руки и широкие кости казались еще огромнее. Волосы стали реже, те же прямые усы
висели на губы, те же глаза странно и наивно смотрели
на вошедшего.