Неточные совпадения
Фекла. Купца третьей гильдии дочь. Да уж такая,
что и генералу обиды не нанесет. О купце
и слышать не хочет. «Мне,
говорит, какой бы ни был муж, хоть
и собой-то невзрачен, да был бы дворянин». Да, такой великатес! А к воскресному-то как наденет шелковое платье — так вот те Христос, так
и шумит. Княгиня просто!
Фекла. Как не быть седому волосу, на то живет человек. Смотри ты! Тою ему не угодишь, другой не угодишь. Да у меня есть на примете такой капитан,
что ты ему
и под плечо не подойдешь, а говорит-то — как труба; в алгалантьерстве служит.
Кочкарев. Да ведь улика налицо. (Указывает на Феклу.)Ведь вот стоит — известно,
что за птица. Ну
что ж, ничего, ничего. Здесь нет ничего такого. Дело христианское, необходимое даже для отечества. Изволь, изволь: я беру на себя все дела. (К Фекле.)Ну,
говори, как,
что и прочее? Дворянка, чиновница или в купечестве,
что ли, —
и как зовут?
Что,
говорит, разве купец не служит государю так же, как
и всякий другой?» Да всей пятерней-то так по столу
и хватит.
Старуха-то,
что женила Аферовых, так было приступила ко мне: «Ты такая
и этакая, только хлеб перебиваешь, знай свой квартал», —
говорит.
Кочкарев (Подколесину).Ты помни, только кураж,
и больше ничего. (Оглядывается
и раскланивается с некоторым изумлением; про себя.)Фу-ты, какая куча народу!
Что это значит? Уж не женихи ли? (Толкает Феклу
и говорит ей тихо.)С которых сторон понабрала ворон, а?
Жевакин. Да
что ж вы, смею спросить, не попробовали, не
поговорили с ней по-французски? Может быть,
и знает.
Подколесин. Да мне самому сначала она было приглянулась, да после, как начали
говорить: длинный нос, длинный нос, — ну, я рассмотрел,
и вижу сам,
что длинный нос.
Кочкарев. Эх ты, пирей, не нашел дверей! Они нарочно толкуют, чтобы тебя отвадить;
и я тоже не хвалил, — так уж делается. Это, брат, такая девица! Ты рассмотри только глаза ее: ведь это черт знает
что за глаза:
говорят, дышат! А нос — я не знаю,
что за нос! белизна — алебастр! Да
и алебастр не всякий сравнится. Ты рассмотри сам хорошенько.
Кочкарев. Да
что же за беда? Ведь иным плевали несколько раз, ей-богу. Я знаю тоже одного: прекраснейший собой мужчина, румянец во всю щеку; до тех пор егозил
и надоедал своему начальнику о прибавке жалованья,
что тот наконец не вынес — плюнул в самое лицо, ей-богу! «Вот тебе,
говорит, твоя прибавка, отвяжись, сатана!» А жалованья, однако же, все-таки прибавил. Так
что ж из того,
что плюнет? Если бы, другое дело, был далеко платок, а то ведь он тут же, в кармане, — взял да
и вытер.
Фекла.
Что ж тут худого? Понятливее по-русски, потому
и говорит по-русски. А кабы умела по-басурмански, то тебе же хуже —
и сам бы не понял ничего. Уж тут нечего толковать про русскую речь! речь звестно какая: все святые
говорили по-русски.
Какой достойный человек! Я теперь только узнала его хорошенько; право, нельзя не полюбить:
и скромный,
и рассудительным. Да, приятель его давича справедливо сказал; жаль только,
что он так скоро ушел, а я бы еще хотела его послушать. Как приятно с ним
говорить!
И ведь, главное, то хорошо,
что совсем не пустословит. Я было хотела ему тоже словца два сказать, да, признаюсь, оробела, сердце так стало биться… Какой превосходный человек! Пойду расскажу тетушке. (Уходит.)
И сама не знаю,
что со мною такое! Опять сделалось стыдно,
и я вся дрожу. Ах! если бы его хоть на минутку на эту пору не было в комнате, если бы он за чем-нибудь вышел! (С робостью оглядывается.)Да где ж это он? Никого нет. Куда же он вышел? (Отворяет дверь в прихожую
и говорит туда.)Фекла, куда ушел Иван Кузьмич?
Почему он усмехнулся, потому ли, что встретил вещь вовсе незнакомую, но о которой, однако же, всё-таки у каждого сохраняется какое-то чутье, или подумал он, подобно многим другим чиновникам, следующее: «Ну, уж эти французы!
что и говорить, уж ежели захотят что-нибудь того, так уж точно того…» А может быть, даже и этого не подумал — ведь нельзя же залезть в душу человеку и узнать всё, что он ни думает.
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с тобой?» — «Мне скучно, //
Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов
и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
Ее сестра звалась Татьяна… // Впервые именем таким // Страницы нежные романа // Мы своевольно освятим. //
И что ж? оно приятно, звучно; // Но с ним, я знаю, неразлучно // Воспоминанье старины // Иль девичьей! Мы все должны // Признаться: вкусу очень мало // У нас
и в наших именах // (Не
говорим уж о стихах); // Нам просвещенье не пристало, //
И нам досталось от него // Жеманство, — больше ничего.
В ту ж минуту приказываю заложить коляску: кучер Андрюшка спрашивает меня, куда ехать, а я ничего не могу
и говорить, гляжу просто ему в глаза, как дура; я думаю,
что он подумал,
что я сумасшедшая.
— Ах,
что вы это
говорите, Софья Ивановна! — сказала дама приятная во всех отношениях
и всплеснула руками.
Когда приходил к нему мужик
и, почесавши рукою затылок,
говорил: «Барин, позволь отлучиться на работу, пóдать заработать», — «Ступай», —
говорил он, куря трубку,
и ему даже в голову не приходило,
что мужик шел пьянствовать.