Кочкарев (в сторону).Как это угораздило его подвернуться? (Агафье Тихоновне, вполголоса.)Смотрите, смотрите: на ногах не держится. Эдакое мыслете он всякий день пишет. Прогоните его, да и концы в воду! (В сторону.)А Подколесина
нет как нет. Экой мерзавец! Уж я ж вымещу на нем! (Уходит.)
Неточные совпадения
Подколесин. А ведь хлопотливая, черт возьми, вещь женитьба! То, да се, да это. Чтобы то да это было исправно, —
нет, черт побери, это не так легко,
как говорят. Эй, Степан!
Фекла. Уж вот
нет так
нет. То есть
как женитесь, так каждый день станете похваливать да благодарить.
Кочкарев. Да ведь улика налицо. (Указывает на Феклу.)Ведь вот стоит — известно, что за птица. Ну что ж, ничего, ничего. Здесь
нет ничего такого. Дело христианское, необходимое даже для отечества. Изволь, изволь: я беру на себя все дела. (К Фекле.)Ну, говори,
как, что и прочее? Дворянка, чиновница или в купечестве, что ли, — и
как зовут?
Нет, я вижу, с тобой нужно говорить сурьезно: я буду говорить откровенно,
как отец с сыном.
Вот еще, посмотри, там
как будто паучок лазит! а на подборах-то сзади ничего
нет?
Иван Павлович. А любопытная, однако ж,
как я вижу, должна быть земля эта Сицилия. Вот вы сказали — мужик: что мужик,
как он? так ли совершенно,
как и русский мужик, широк в плечах и землю пашет, или
нет?
Нет,
нет, не хочу…
какой выберется, такой пусть и будет.
Яичница. Теперь я нахожу подругу жизни. Подруга эта — вы. Скажите напрямик: да или
нет? (Смотрит ей в плеча; в сторону.)О, она не то, что
как бывают худенькие немки, — кое-что есть!
Яичница (в сторону).Провалился бы ты с своим почтением! (Вслух.)Так
как же, сударыня?.. Скажите одно только слово: да или
нет?..
(Вслух.)Так
как же, сударыня, решите, — я человек должностной, времени у меня немного: да или
нет?
Анучкин. Позвольте вас побеспокоить тоже вопросом. Признаюсь, не зная французского языка, чрезвычайно трудно судить самому, знает ли женщина по-французски или
нет.
Как хозяйка дома, знает?..
Фекла. Смотри ты
какой! расходился
как! Что толст, так думает, ему и равного никого
нет. А я скажу, что ты сам подлец, вот что!
Подколесин.
Нет, сударыня, позвольте, теперь уж позвольте. (Целует ее и берет за руку.)
Какая прекрасная ручка! Отчего это у вас, сударыня, такая прекрасная ручка?.. Да позвольте, сударыня, я хочу, чтобы сей же час было венчанье, непременно сей же час.
Нет, нельзя;
как же, и неприлично, да и высоко.
Ну
нет,
как же, со мной даже
нет картуза.
Кочкарев.
Как же — и
нет, и не ушел?
Кочкарев.
Как же, черт возьми? Ведь пропасть тоже, не выходя из комнаты, никак он не мог. Разве не спрятался ли?.. Иван Кузьмич! где ты? не дурачься, полно, выходи скорее! Ну что за шутки такие? в церковь давно пора! (Заглядывает за шкаф, искоса запускает даже глаз под стулья.)Непонятно! Но
нет, он не мог уйти, никаким образом не мог. Да он здесь; в той комнате и шляпа, я ее нарочно положил туда.
Мы взаимно раскланялись. Кланяясь, я случайно взглянул на ноги — проклятых башмаков
нет как нет: они лежат подле сапог. Опираясь на руку барона Крюднера, которую он протянул мне из сострадания, я с трудом напялил их на ноги. «Нехорошо», — прошептал барон и засмеялся слышным только мне да ему смехом, похожим на кашель. Я, вместо ответа, показал ему на его ноги: они были без башмаков. «Нехорошо», — прошептал я в свою очередь.
Задумались головотяпы: надул курицын сын рукосуй! Сказывал, нет этого князя глупее — ан он умный! Однако воротились домой и опять стали сами собой устраиваться. Под дождем онучи сушили, на сосну Москву смотреть лазили. И все
нет как нет порядку, да и полно. Тогда надоумил всех Пётра Комар.
Неточные совпадения
Ответа
нет. Он вновь посланье: // Второму, третьему письму // Ответа
нет. В одно собранье // Он едет; лишь вошел… ему // Она навстречу.
Как сурова! // Его не видят, с ним ни слова; // У!
как теперь окружена // Крещенским холодом она! //
Как удержать негодованье // Уста упрямые хотят! // Вперил Онегин зоркий взгляд: // Где, где смятенье, состраданье? // Где пятна слез?.. Их
нет, их
нет! // На сем лице лишь гнева след…
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и
нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «
Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Теперь у нас дороги плохи, // Мосты забытые гниют, // На станциях клопы да блохи // Заснуть минуты не дают; // Трактиров
нет. В избе холодной // Высокопарный, но голодный // Для виду прейскурант висит // И тщетный дразнит аппетит, // Меж тем
как сельские циклопы // Перед медлительным огнем // Российским лечат молотком // Изделье легкое Европы, // Благословляя колеи // И рвы отеческой земли.
Сначала все к нему езжали; // Но так
как с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь только вдоль большой дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь таким, // Все дружбу прекратили с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он пьет одно // Стаканом красное вино; // Он дамам к ручке не подходит; // Всё да да
нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков был общий глас.
Но те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж
нет, а те далече, //
Как Сади некогда сказал. // Без них Онегин дорисован. // А та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил, не допив до дна // Бокала полного вина, // Кто не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться с ним, //
Как я с Онегиным моим.