по произведению «Выбранные места из переписки с друзьями» (Гоголь Н. В., 1847) искать по всей классике
Область поиска
«Выбранные места из переписки с друзьями» (Гоголь Н. В., 1847) по всей классике
Ублажи гимном того исполина, какой выходит только из русской земли, который вдруг пробуждается от позорного сна, становится вдруг другим; плюнувши в виду всех на свою мерзость и гнуснейшие пороки, становится первым ратником добра. Покажи, как совершается это богатырское дело в истинно русской душе; но покажи так, чтобы невольно затрепетала в каждом русская природа и чтобы всё, даже в грубом и низшем сословии, вскрикнуло: «Эх, молодец!» — почувствовавши, что и для него самого возможно такое дело.
Сравнительно с другими поэтами, у него все глядит исполином: его поэтические образы, не имея полной окончательности пластической, как бы теряются в каком-то духовном очертании и оттого приемлют еще более величия.
С чего начну? «Осмелюсь»… или нет: «Сеньора»… ба! что в голову придет, То и скажу, без предуготовленья, Импровизатором любовной песни… Пора б уж ей приехать. Без нее — Я думаю — скучает командор. Каким он здесь представлен исполином!
И нощи се завесу лживой Со треском мощно разодрав, Кичливой власти и строптивой Огромный истукан поправ, Сковав сторучна исполина, Влечет его как гражданина К престолу, где народ воссел. „Преступник власти мною данной! „Вещай, злодей, мною венчанной, „Против меня восстать как смел?
Фол, вынув стрелу из раны убитого кентавра, стал рассматривать её, удивляясь, что такая небольшая стрела могла убить такого огромного исполина, и нечаянно её уронил.
Русский народ, это сторукий исполин, скорее перенесет жестокость и надменность своего правителя, чем слабость его; он желает быть наказываем — но справедливо, он согласен служить — но хочет гордиться своим рабством, хочет поднимать голову, чтоб смотреть на своего господина, и простит в нем скорее излишество пороков, чем недостаток добродетелей!
Огонь вечной топки, кажется, и сейчас отражался в застывшем взоре поверженного на землю каменного исполина.
Вокруг меня в полнейшей тишине возвышались огромные лесные исполины.
Фол, вынув стрелу из раны убитого кентавра, стал рассматривать её, удивляясь, что такая небольшая стрела могла убить такого огромного исполина, и нечаянно её уронил.