Неточные совпадения
— За что же это, кум, на нас
напасть такая? Тебе еще ничего; тебя винят, по крайней мере, за то, что у другого украл; но за что
мне, несчастливцу, недобрый поклеп такой: будто у самого себя стянул кобылу? Видно, нам, кум, на роду уже написано не иметь счастья!
Да
я и позабыла… дай примерить очинок, хоть мачехин, как-то он
мне придется!» Тут встала она, держа в руках зеркальце, и, наклонясь к нему головою, трепетно шла по хате, как будто бы опасаясь
упасть, видя под собою вместо полу потолок с накладенными под ним досками, с которых низринулся недавно попович, и полки, уставленные горшками.
Галю! ты
спишь или не хочешь ко
мне выйти?
— Расскажи, расскажи, милый, чернобровый парубок! — говорила она, прижимаясь лицом своим к щеке его и обнимая его. — Нет! ты, видно, не любишь
меня, у тебя есть другая девушка.
Я не буду бояться;
я буду спокойно
спать ночь. Теперь-то не засну, если не расскажешь.
Я стану мучиться да думать… Расскажи, Левко!..
Я увещевал вас идти
спать, но теперь раздумал и готов хоть целую ночь сам гулять с вами.
— Не минем и писаря! А у
меня, как нарочно, сложилась в уме славная песня про голову. Пойдемте,
я вас ее выучу, — продолжал Левко, ударив рукою по струнам бандуры. — Да слушайте: попереодевайтесь, кто во что ни
попало!
— Не поможет! не поможет, брат! Визжи себе хоть чертом, не только бабою,
меня не проведешь! — и толкнул его в темную комору так, что бедный пленник застонал,
упавши на пол, а сам в сопровождении десятского отправился в хату писаря, и вслед за ними, как пароход, задымился винокур.
— Посмотри, посмотри! — быстро говорила она, — она здесь! она на берегу играет в хороводе между моими девушками и греется на месяце. Но она лукава и хитра. Она приняла на себя вид утопленницы; но
я знаю, но
я слышу, что она здесь.
Мне тяжело,
мне душно от ней.
Я не могу чрез нее плавать легко и вольно, как рыба.
Я тону и
падаю на дно, как ключ. Отыщи ее, парубок!
— Свадьбу? Дал бы
я тебе свадьбу!.. Ну, да для именитого гостя… завтра вас поп и обвенчает. Черт с вами! Пусть комиссар увидит, что значит исправность! Ну, ребята, теперь
спать! Ступайте по домам!.. Сегодняшний случай припомнил
мне то время, когда
я… — При сих словах голова пустил обыкновенный свой важный и значительный взгляд исподлобья.
— Не пугайся, Катерина! Гляди: ничего нет! — говорил он, указывая по сторонам. — Это колдун хочет устрашить людей, чтобы никто не добрался до нечистого гнезда его. Баб только одних он напугает этим! Дай сюда на руки
мне сына! — При сем слове поднял пан Данило своего сына вверх и поднес к губам. — Что, Иван, ты не боишься колдунов? «Нет, говори, тятя,
я козак». Полно же, перестань плакать! домой приедем! Приедем домой — мать накормит кашей, положит тебя
спать в люльку, запоет...
— Да, сны много говорят правды. Однако ж знаешь ли ты, что за горою не так спокойно? Чуть ли не ляхи стали выглядывать снова.
Мне Горобець прислал сказать, чтобы
я не
спал. Напрасно только он заботится;
я и без того не
сплю. Хлопцы мои в эту ночь срубили двенадцать засеков. Посполитство [Посполитство — польские и литовские паны.] будем угощать свинцовыми сливами, а шляхтичи потанцуют и от батогов.
— Лжешь, собачий сын! вишь, как мухи
напали на усы!
Я по глазам вижу, что хватил с полведра. Эх, козаки! что за лихой народ! все готов товарищу, а хмельное высушит сам.
Я, пани Катерина, что-то давно уже был пьян. А?
— Старуха
спит уже, а козакам что-то не верится. Слушай, пан Данило, замкни
меня в комнате, а ключ возьми с собою.
Мне тогда не так будет страшно; а козаки пусть лягут перед дверями.
— Если бы
мне удалось отсюда выйти,
я бы все кинул. Покаюсь: пойду в пещеры, надену на тело жесткую власяницу, день и ночь буду молиться Богу. Не только скоромного, не возьму рыбы в рот! не постелю одежды, когда стану
спать! и все буду молиться, все молиться! И когда не снимет с
меня милосердие Божие хотя сотой доли грехов, закопаюсь по шею в землю или замуруюсь в каменную стену; не возьму ни пищи, ни пития и умру; а все добро свое отдам чернецам, чтобы сорок дней и сорок ночей правили по
мне панихиду.
—
Я выпустила его, — сказала она, испугавшись и дико осматривая стены. — Что
я стану теперь отвечать мужу?
Я пропала.
Мне живой теперь остается зарыться в могилу! — и, зарыдав, почти
упала она на пень, на котором сидел колодник. — Но
я спасла душу, — сказала она тихо. —
Я сделала богоугодное дело. Но муж мой…
Я в первый раз обманула его. О, как страшно, как трудно будет
мне перед ним говорить неправду. Кто-то идет! Это он! муж! — вскрикнула она отчаянно и без чувств
упала на землю.
— Хорошенько, хорошенько перетряси сено! — говорил Григорий Григорьевич своему лакею. — Тут сено такое гадкое, что, того и гляди, как-нибудь
попадет сучок. Позвольте, милостивый государь, пожелать спокойной ночи! Завтра уже не увидимся:
я выезжаю до зари. Ваш жид будет шабашовать, потому что завтра суббота, и потому вам нечего вставать рано. Не забудьте же моей просьбы; и знать вас не хочу, когда не приедете в село Хортыще.
— И ты поверил ему! Врет он, проклятый! Когда-нибудь
попаду, право, поколочу его собственными руками. О,
я ему поспущу жиру! Впрочем, нужно наперед поговорить с нашим подсудком, нельзя ли судом с него стребовать… Но не об этом теперь дело. Ну, что ж, обед был хороший?
Неточные совпадения
Хлестаков. А, да
я уж вас видел. Вы, кажется, тогда
упали? Что, как ваш нос?
А уж Тряпичкину, точно, если кто
попадет на зубок, берегись: отца родного не пощадит для словца, и деньгу тоже любит. Впрочем, чиновники эти добрые люди; это с их стороны хорошая черта, что они
мне дали взаймы. Пересмотрю нарочно, сколько у
меня денег. Это от судьи триста; это от почтмейстера триста, шестьсот, семьсот, восемьсот… Какая замасленная бумажка! Восемьсот, девятьсот… Ого! за тысячу перевалило… Ну-ка, теперь, капитан, ну-ка, попадись-ка ты
мне теперь! Посмотрим, кто кого!
Городничий (в сторону).Славно завязал узелок! Врет, врет — и нигде не оборвется! А ведь какой невзрачный, низенький, кажется, ногтем бы придавил его. Ну, да постой, ты у
меня проговоришься.
Я тебя уж заставлю побольше рассказать! (Вслух.)Справедливо изволили заметить. Что можно сделать в глуши? Ведь вот хоть бы здесь: ночь не
спишь, стараешься для отечества, не жалеешь ничего, а награда неизвестно еще когда будет. (Окидывает глазами комнату.)Кажется, эта комната несколько сыра?
Городничий (делая Бобчинскому укорительный знак, Хлестакову).Это-с ничего. Прошу покорнейше, пожалуйте! А слуге вашему
я скажу, чтобы перенес чемодан. (Осипу.)Любезнейший, ты перенеси все ко
мне, к городничему, — тебе всякий покажет. Прошу покорнейше! (Пропускает вперед Хлестакова и следует за ним, но, оборотившись, говорит с укоризной Бобчинскому.)Уж и вы! не нашли другого места
упасть! И растянулся, как черт знает что такое. (Уходит; за ним Бобчинский.)
Анна Андреевна. Перестань, ты ничего не знаешь и не в свое дело не мешайся! «
Я, Анна Андреевна, изумляюсь…» В таких лестных рассыпался словах… И когда
я хотела сказать: «Мы никак не смеем надеяться на такую честь», — он вдруг
упал на колени и таким самым благороднейшим образом: «Анна Андреевна, не сделайте
меня несчастнейшим! согласитесь отвечать моим чувствам, не то
я смертью окончу жизнь свою».