Неточные совпадения
У нас, мои любезные читатели, не во гнев будь сказано (
вы, может быть, и рассердитесь,
что пасичник
говорит вам запросто, как будто какому-нибудь свату своему или куму), — у нас, на хуторах, водится издавна: как только окончатся работы в поле, мужик залезет отдыхать на всю зиму на печь и наш брат припрячет своих пчел в темный погреб, когда ни журавлей на небе, ни груш на дереве не увидите более, — тогда, только вечер, уже наверно где-нибудь в конце улицы брезжит огонек, смех и песни слышатся издалеча, бренчит балалайка, а подчас и скрипка, говор, шум…
— Чудеса завелись, —
говорил один из них. — Послушали бы
вы,
что рассказывает этот мошенник, которому стоит только заглянуть в лицо, чтобы увидеть вора; когда стали спрашивать, отчего бежал он как полоумный, — полез,
говорит, в карман понюхать табаку и вместо тавлинки вытащил кусок чертовой свитки,от которой вспыхнул красный огонь, а он давай бог ноги!
— Нет, хлопцы, нет, не хочу!
Что за разгулье такое! Как
вам не надоест повесничать? И без того уже прослыли мы бог знает какими буянами. Ложитесь лучше спать! — Так
говорил Левко разгульным товарищам своим, подговаривавшим его на новые проказы. — Прощайте, братцы! покойная
вам ночь! — и быстрыми шагами шел от них по улице.
—
Что вы, братцы! —
говорил винокур. — Слава богу, волосы у
вас чуть не в снегу, а до сих пор ума не нажили: от простого огня ведьма не загорится! Только огонь из люльки может зажечь оборотня. Постойте, я сейчас все улажу!
Я
вам скажу,
что на хуторе уже начинают смеяться надо мною: «Вот,
говорят, одурел старый дед: на старости лет тешится ребяческими игрушками!» И точно, давно пора на покой.
— Зачем ты пришел сюда? — так начала
говорить Оксана. — Разве хочется, чтобы выгнала за дверь лопатою?
Вы все мастера подъезжать к нам. Вмиг пронюхаете, когда отцов нет дома. О, я знаю
вас!
Что, сундук мой готов?
Нужно
вам знать,
что память у меня, невозможно сказать,
что за дрянь: хоть
говори, хоть не
говори, все одно.
— Хорошенько, хорошенько перетряси сено! —
говорил Григорий Григорьевич своему лакею. — Тут сено такое гадкое,
что, того и гляди, как-нибудь попадет сучок. Позвольте, милостивый государь, пожелать спокойной ночи! Завтра уже не увидимся: я выезжаю до зари. Ваш жид будет шабашовать, потому
что завтра суббота, и потому
вам нечего вставать рано. Не забудьте же моей просьбы; и знать
вас не хочу, когда не приедете в село Хортыще.
— А! Иван Федорович! — закричал толстый Григорий Григорьевич, ходивший по двору в сюртуке, но без галстука, жилета и подтяжек. Однако ж и этот наряд, казалось, обременял его тучную ширину, потому
что пот катился с него градом. —
Что же
вы говорили,
что сейчас, как только увидитесь с тетушкой, приедете, да и не приехали? — После сих слов губы Ивана Федоровича встретили те же самые знакомые подушки.
— Я знаю, это
вам тетушка успела наговорить. Это ложь, ей-богу, ложь! Никакой дарственной записи дядюшка не делал. Хотя, правда, в завещании и упоминается о какой-то записи; но где же она? никто не представил ее. Я
вам это
говорю потому,
что искренно желаю
вам добра. Ей-богу, это ложь!
— Матушка! ведь
вас никто не просит мешаться! — произнес Григорий Григорьевич. — Будьте уверены,
что гость сам знает,
что ему взять! Иван Федорович, возьмите крылышко, вон другое, с пупком! Да
что ж
вы так мало взяли? Возьмите стегнушко! Ты
что разинул рот с блюдом? Проси! Становись, подлец, на колени!
Говори сейчас: «Иван Федорович, возьмите стегнушко!»
— Так
вы говорите,
что он, — сказал Иван Федорович, который много наслышался о Иерусалиме еще от своего денщика, — был и в Иерусалиме?..
— Я не знаю, тетушка, как
вы можете это
говорить. Это доказывает,
что вы совершенно не знаете меня…
— Насчет гречихи я не могу
вам сказать: это часть Григория Григорьевича. Я уже давно не занимаюсь этим; да и не могу: уже стара! В старину у нас, бывало, я помню, гречиха была по пояс, теперь бог знает
что. Хотя, впрочем, и
говорят,
что теперь все лучше. — Тут старушка вздохнула; и какому-нибудь наблюдателю послышался бы в этом вздохе вздох старинного осьмнадцатого столетия.
— Ну, Иван Федорович! о
чем же
вы говорили вдвоем с барышнею? — спросила дорогою тетушка.
Да, вот
вы говорили насчет того,
что человек может совладать, как
говорят, с нечистым духом.
Неточные совпадения
Вставая с первыми лучами, // Теперь она в поля спешит // И, умиленными очами // Их озирая,
говорит: // «Простите, мирные долины, // И
вы, знакомых гор вершины, // И
вы, знакомые леса; // Прости, небесная краса, // Прости, веселая природа; // Меняю милый, тихий свет // На шум блистательных сует… // Прости ж и ты, моя свобода! // Куда, зачем стремлюся я? //
Что мне сулит судьба моя?»
— Ах,
что вы это
говорите, Софья Ивановна! — сказала дама приятная во всех отношениях и всплеснула руками.
— Управитель так и оторопел,
говорит: «
Что вам угодно?» — «А!
говорят, так вот ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
— Но представьте же, Анна Григорьевна, каково мое было положение, когда я услышала это. «И теперь, —
говорит Коробочка, — я не знаю,
говорит,
что мне делать. Заставил,
говорит, подписать меня какую-то фальшивую бумагу, бросил пятнадцать рублей ассигнациями; я,
говорит, неопытная беспомощная вдова, я ничего не знаю…» Так вот происшествия! Но только если бы
вы могли сколько-нибудь себе представить, как я вся перетревожилась.
— Да я и не
говорю, чтобы все это
вы исполнили, а по возможности,
что можно.