Неточные совпадения
Латыньщик увидел грабли и
спрашивает отца: «Как это, батьку, по-вашему называется?» Да и наступил, разинувши рот, ногою на зубцы.
Приехавши же в Диканьку,
спросите только первого попавшегося навстречу мальчишку, пасущего в запачканной рубашке гусей: «А где живет пасичник Рудый Панько?» — «А вот там!» — скажет он, указавши пальцем, и, если хотите, доведет вас до самого хутора.
Дурень и обрадовался; только масла никто и
спрашивать не хочет.
Окно брякнуло с шумом; стекла, звеня, вылетели вон, и страшная свиная рожа выставилась, поводя очами, как будто
спрашивая: «А что вы тут делаете, добрые люди?»
— Ремешки? —
спросил цыган, поглядывая на находившуюся в руках его узду.
— Он же и
спрашивает! А за что ты украл кобылу у приезжего мужика, Черевика?
— Чудеса завелись, — говорил один из них. — Послушали бы вы, что рассказывает этот мошенник, которому стоит только заглянуть в лицо, чтобы увидеть вора; когда стали
спрашивать, отчего бежал он как полоумный, — полез, говорит, в карман понюхать табаку и вместо тавлинки вытащил кусок чертовой свитки,от которой вспыхнул красный огонь, а он давай бог ноги!
— Может, и в самом деле, кум, ты подцепил что-нибудь? —
спросил Черевик, лежа связанный, вместе с кумом, под соломенною яткой.
Вы
спросите, отчего они жили так?
Петро хотел было
спросить… глядь — и нет уже его. Подошел к трем пригоркам; где же цветы? Ничего не видать. Дикий бурьян чернел кругом и глушил все своею густотою. Но вот блеснула на небе зарница, и перед ним показалась целая гряда цветов, все чудных, все невиданных; тут же и простые листья папоротника. Поусомнился Петро и в раздумье стал перед ними, подпершись обеими руками в боки.
— Будто не хороша? —
спросил голова, устремив на него глаз свой.
— Кого поймали? —
спросил голова.
— Вот что! — сказал голова, разинувши рот. — Слышите ли вы, слышите ли: за все с головы
спросят, и потому слушаться! беспрекословно слушаться! не то, прошу извинить… А тебя, — продолжал он, оборотясь к Левку, — вследствие приказания комиссара, — хотя чудно мне, как это дошло до него, — я женю; только наперед попробуешь ты нагайки! Знаешь — ту, что висит у меня на стене возле покута? Я поновлю ее завтра… Где ты взял эту записку?
— А когда же свадьбу, батько? —
спросил Левко.
Дед,
спросивши треть ведра на троих, отправился в сарай.
— Куда ж мы понесем его? в шинок? —
спросил дорогою ткач.
— Да точно ли нет дома? —
спросил осторожный ткач.
Он хотел не то сказать, он хотел
спросить: «Как ты, голова, залез в этот мешок?» — но сам не понимал, как выговорил совершенно другое.
— Что там за человек? —
спросил сидевший перед самым кузнецом другого, сидевшего подалее.
— Это царь? —
спросил кузнец одного из запорожцев.
— Чего же хотите вы? — заботливо
спросила Екатерина.
«Теперь пора! Царица
спрашивает, чего хотите!» — сказал сам себе кузнец и вдруг повалился на землю.
— А чья это такая размалеванная хата? —
спросил преосвященный у стоявшей близ дверей красивой женщины с дитятей на руках.
— Что это за колдун? —
спрашивали молодые и небывалые люди.
— Про эти дела, тесть, не ее, а меня
спрашивать! Не жена, а муж отвечает. У нас уже так водится, не погневайся! — говорил Данило, не оставляя своего дела. — Может, в иных неверных землях этого не бывает — я не знаю.
— Кому ж, как не отцу, смотреть за своею дочкой! — бормотал он про себя. — Ну, я тебя
спрашиваю: где таскался до поздней ночи?
— Ты идешь? —
спросила пани Катерина.
— Ты помнишь все то, что я говорил тебе вчера? —
спросил колдун так тихо, что едва можно было расслушать.
— Ты как это узнал, мой муж? —
спросила, изумившись, Катерина. — Но нет, многое мне неизвестно из того, что ты рассказываешь. Нет, мне не снилось, чтобы отец убил мать мою; ни мертвецов, ничего не виделось мне. Нет, Данило, ты не так рассказываешь. Ах, как страшен отец мой!
Иван Федорович, зная все это, заблаговременно запасся двумя вязками бубликов и колбасою и,
спросивши рюмку водки, в которой не бывает недостатка ни в одном постоялом дворе, начал свой ужин, усевшись на лавке перед дубовым столом, неподвижно вкопанным в глиняный пол.
— А позвольте
спросить, с кем имею честь говорить? — продолжал толстый приезжий.
— А смею ли
спросить, в какие места изволите ехать?
Старушка смотрела пристально на Ивана Федоровича или, может быть, только казалась смотревшею. Впрочем, это была совершенная доброта. Казалось, она так и хотела
спросить Ивана Федоровича: сколько вы на зиму насоливаете огурцов?
— Вы водку пили? —
спросила старушка.
— Вы, матушка, верно, не выспались, — сказал Григорий Григорьевич, — кто ж
спрашивает гостя, пил ли он?
— Читали ли вы, —
спросил Иван Иванович после некоторого молчания, высовывая голову из своей брички к Ивану Федоровичу, — книгу «Путешествие Коробейникова ко святым местам»? Истинное услаждение души и сердца! Теперь таких книг не печатают. Очень сожалетельно, что не посмотрел, которого году.
— А индейка со сливами была? —
спросила тетушка, потому что сама была большая искусница приготовлять это блюдо.
— Ну, Иван Федорович! о чем же вы говорили вдвоем с барышнею? —
спросила дорогою тетушка.
Поздненько, однако ж, пришел он домой и галушек не захотел есть. Разбудивши брата Остапа,
спросил только, давно ли уехали чумаки, и завернулся в тулуп. И когда тот начал было
спрашивать...
— Не
спрашивай, — сказал он, завертываясь еще крепче, — не
спрашивай, Остап; не то поседеешь! — И захрапел так, что воробьи, которые забрались было на баштан, поподымались с перепугу на воздух. Но где уж там ему спалось! Нечего сказать, хитрая была бестия, дай Боже ему царствие небесное! — умел отделаться всегда. Иной раз такую запоет песню, что губы станешь кусать.
Неточные совпадения
Слуга. Вы изволили в первый день
спросить обед, а на другой день только закусили семги и потом пошли всё в долг брать.
Где хватит силы — выручит, // Не
спросит благодарности, // И дашь, так не возьмет!
Влас наземь опускается. // «Что так?» —
спросили странники. // — Да отдохну пока! // Теперь не скоро князюшка // Сойдет с коня любимого! // С тех пор, как слух прошел, // Что воля нам готовится, // У князя речь одна: // Что мужику у барина // До светопреставления // Зажату быть в горсти!..
С утра встречались странникам // Все больше люди малые: // Свой брат крестьянин-лапотник, // Мастеровые, нищие, // Солдаты, ямщики. // У нищих, у солдатиков // Не
спрашивали странники, // Как им — легко ли, трудно ли // Живется на Руси? // Солдаты шилом бреются, // Солдаты дымом греются — // Какое счастье тут?..
«Что за мужчина? — старосту // Допытывали странники. — // За что его тузят?» // — Не знаем, так наказано // Нам из села из Тискова, // Что буде где покажется // Егорка Шутов — бить его! // И бьем. Подъедут тисковцы. // Расскажут. Удоволили? — //
Спросил старик вернувшихся // С погони молодцов.