Неточные совпадения
— На чем? —
спрашиваю. — На гитаре?
А когда следователь по особо важным делам В. Ф. Кейзер
спросил Рудникова...
— Кто? Я
спрашиваю! Чего молчишь? Что я тебе — сыщик, что ли? Ну, Зеленщик? Говори! Ведь я его хромую ногу видел.
— Сразу бы так и
спрашивал. А то канителится… Ну, Зеленщик!
— Черт с ним! Попадется, скажи ему, заберу. Чтоб утекал отсюда. Подводите, дьяволы. Пошлют искать — все одно возьму. Не
спрашивают — ваше счастье, ночуйте. Я не за тем. Беги наверх, скажи им, дуракам, чтобы в окна не сигали, а то с третьего этажа убьются еще! А я наверх, он дома?
— Заходить ли? —
спросил Глеб Иванович, держа меня под руку.
— Нет, постой, что же это? Ты принес? —
спросил Глеб Иванович.
Но стоило городовому
спросить: «Что ты тут делаешь, пащенок?» — он обязательно всю правду ахнет: «Калаулю.
Остановилась.
Спрашивает...
— Кто же был этот индеец? —
спрашиваю.
— Что покупаете? —
спрашиваю как-то его.
Что он Зайцевский — об этом и не знали. Он как-то зашел ко мне и принес изданную им книжку стихов и рассказов, которые он исполнял на сцене. Книжка называлась «Пополам». Меня он не застал и через день позвонил по телефону,
спросив, получил ли я ее.
Если ночью надо достать водки, подходи прямо к городовому,
спроси, где достать, и он укажет дом...
— Дупеля? А ты знаешь, что такое дупель? —
спрашивает кто-то.
— А нос где? —
спрашивает Паша, кладя на тарелку небольшую птичку с длинными ногами.
— Почему нога нитками пришита?.. И другая тоже? —
спрашивает у официанта Паша.
Если студент университета, Ляпин
спросит, какого факультета, и сам назовет его профессоров, а если ученик школы живописи,
спросит — в каком классе, в натурном ли, в головном ли, и тоже о преподавателях поговорит, причем каждого по имени-отчеству назовет.
— Вот с этой бумажкой идите в общежитие,
спросите Михалыча, заведующего, и устраивайтесь.
Утром как-то они столкнулись, и Козлов, расправив свои чисто военные усы,
спросил...
На рождественской ученической выставке Сергей Александрович, неуклонно посещавший эти выставки, остановился перед картиной Волгужева, написанной у него в имении, расхвалил ее и
спросил о цене.
Чихает, а сам вперебой
спрашивает: «Какой такой табак?..
— С вас-с, вот, извольте видеть, — загибает пальцы Петр Кирилыч, считая: — По рюмочке три рюмочки, по гривенничку три гривенничка — тридцать, три пирожка по гривенничку — тридцать, три рюмочки тридцать. Папиросок не изволили
спрашивать? Два рубля тридцать.
— Да как же-с? Водку кушали, пирожки кушали, папирос, сигар не
спрашивали, — и загибает пальцы. — По рюмочке три рюмочки, по гривеннику три гривенника — тридцать, три пирожка — тридцать. По гривеннику — три гривенника, по рюмочке три рюмочки да три пирожка — тридцать. Папиросочек-сигарочек не
спрашивали — два рубля тридцать…
Когда таких «пожарников» задерживали и
спрашивали...
— Почему он только у вас хорош? —
спрашивали.
И даже сам Николай I чутко прислушивался к этим митингам в «говорильне» и не без тревоги
спрашивал приближенных...
В Сандуновские бани приходил мыться владелец пассажа миллионер Солодовников, который никогда не
спрашивал — сколько, а молча совал двугривенный, из которого банщику доставался только гривенник.
«Кусочник» следит, когда парильщик получает «чайные», он знает свою публику и знает, кто что дает. Получая обычный солодовниковский двугривенный, он не
спрашивает, от кого получен, а говорит...
Снимет Петр Кирсаныч мерку полоской бумаги, пишет что-то на ней и
спрашивает...
Ароматная!» — «А ты не боишься?» —
спрашивает.
Что такое? И
спросить не у кого — ничего не вижу. Ощупываю шайку — и не нахожу ее; оказалось, что банщик ее унес, а голова и лицо в мыле. Кое-как протираю глаза и вижу: суматоха! Банщики побросали своих клиентов, кого с намыленной головой, кого лежащего в мыле на лавке. Они торопятся налить из кранов шайки водой и становятся в две шеренги у двери в горячую парильню, высоко над головой подняв шайки.
Поест — это на хозяйский счет, — а потом чайку
спросит за наличные...
Вынимает бумажник, платит и вдруг ни с того ни с сего схватит бутылку шампанского и — хлесть ее в зеркало. Шум. Грохот. Подбегает прислуга, буфетчик. А он хладнокровно вынимает бумажник и самым деловым тоном
спрашивает...
— Где сам? —
спрашивают приказчика.
— Какая-то греческая кухмистерская.
Спрашиваю чего-нибудь на закуску к водке, а хозяин предлагает: «Цамая люцая цакуцка — это цудак по-глецески!» Попробовал — мерзость.
Я заинтересовался и
спросил смотрителя.
И долго дразнили гробовщика, забегая к нему в лавку и
спрашивая...
Неточные совпадения
Слуга. Вы изволили в первый день
спросить обед, а на другой день только закусили семги и потом пошли всё в долг брать.
Где хватит силы — выручит, // Не
спросит благодарности, // И дашь, так не возьмет!
Влас наземь опускается. // «Что так?» —
спросили странники. // — Да отдохну пока! // Теперь не скоро князюшка // Сойдет с коня любимого! // С тех пор, как слух прошел, // Что воля нам готовится, // У князя речь одна: // Что мужику у барина // До светопреставления // Зажату быть в горсти!..
С утра встречались странникам // Все больше люди малые: // Свой брат крестьянин-лапотник, // Мастеровые, нищие, // Солдаты, ямщики. // У нищих, у солдатиков // Не
спрашивали странники, // Как им — легко ли, трудно ли // Живется на Руси? // Солдаты шилом бреются, // Солдаты дымом греются — // Какое счастье тут?..
«Что за мужчина? — старосту // Допытывали странники. — // За что его тузят?» // — Не знаем, так наказано // Нам из села из Тискова, // Что буде где покажется // Егорка Шутов — бить его! // И бьем. Подъедут тисковцы. // Расскажут. Удоволили? — //
Спросил старик вернувшихся // С погони молодцов.