Женщина осталась с дочкой — ни вдова, ни замужняя, без куска хлеба. Это было в Воронеже, она
жила в доме купца Аносова, дяди Григория Ивановича, куда последний приехал погостить. За год до этого, после рождения младшей дочери Нади, он похоронил жену. Кроме Нади, остались трехлетний Вася и пятилетняя Соня.
Неточные совпадения
Ее поместили и маленьком павильончике, где
жили супруги Казаковы, а их перевели к нам
в дом.
Его отвезли домой.
Жил он на Тверской,
в доме графа Олсуфьева,
в актерских меблирашках — «Чернышах».
Дружеская встреча с ним на разговенье у А. А. Бренко сразу подняла меня
в глазах тех, кто знал Васю и кто знал, что он
живет по паспорту клинского мещанина Васильева, а на самом деле он вовсе не Васильев, а Шведевенгер, скрывшийся из Петербурга во время обыска
в Слепцовской коммуне
в Эртелевом переулке. На месте того старого
дома, где была эта коммуна, впоследствии А. А. Суворин выстроил огромный дворец для своей газеты «Новое время».
Жил я
в это время на Тверской,
в хороших меблированных комнатах «Англия»,
в доме Шаблыкина, рядом с Английским клубом, занимая довольно большой перегороженный номер. У меня
в это время пребывал спившийся с кругу, бесквартирный поэт Андреев, печатавший недурные стихи
в журналах под псевдонимом Рамзай-Соколий.
Он был холост.
Жил одиноко,
в небольшом номере
в доме Мосолова на Лубянке, поближе к Малому театру, который был для него все с его студенческих времен. Он не играл
в карты, не кутил, и одна неизменная любовь его была к драматическому искусству и к перлу его — Малому театру. С юности до самой смерти он был верен Малому театру. Неизменное доказательство последнего — его автограф, который случайно уцелел
в моих бумагах и лежит предо мною.
Да и не трудно было расплескать миллионы. Два сына Губонина были люди некоммерческие. Отцовское дело было с убытком ликвидировано. Гурзуф продан, из своего
дома пришлось выехать на квартиру, и братьев разорили ростовщики. Первое время, пока еще были средства, братья
жили широко. Благотворительные генералы и дамы-благотворительницы обирали их вовсю, да вообще у них никому отказу не было
в деньгах.
Она
жила в квартире М. Н. Ермоловой,
в ее
доме, на Тверском бульваре.
— Я Родион Романыч Раскольников, бывший студент, а
живу в доме Шиля, здесь в переулке, отсюда недалеко, в квартире нумер четырнадцать. У дворника спроси… меня знает. — Раскольников проговорил все это как-то лениво и задумчиво, не оборачиваясь и пристально смотря на потемневшую улицу.
«Поярков», — признал Клим, входя в свою улицу. Она встретила его шумом работы, таким же, какой он слышал вчера. Самгин пошел тише, пропуская в памяти своей жильцов этой улицы, соображая: кто из них может строить баррикаду? Из-за угла вышел студент, племянник акушерки, которая раньше
жила в доме Варвары, а теперь — рядом с ним.
Неточные совпадения
«Увидеть барский
дом нельзя ли?» — // Спросила Таня. Поскорей // К Анисье дети побежали // У ней ключи взять от сеней; // Анисья тотчас к ней явилась, // И дверь пред ними отворилась, // И Таня входит
в дом пустой, // Где
жил недавно наш герой. // Она глядит: забытый
в зале // Кий на бильярде отдыхал, // На смятом канапе лежал // Манежный хлыстик. Таня дале; // Старушка ей: «А вот камин; // Здесь барин сиживал один.
В этом
доме жила искренняя приятельница приехавшей дамы.
— Направо, — сказал мужик. — Это будет тебе дорога
в Маниловку; а Заманиловки никакой нет. Она зовется так, то есть ее прозвание Маниловка, а Заманиловки тут вовсе нет. Там прямо на горе увидишь
дом, каменный,
в два этажа, господский
дом,
в котором, то есть,
живет сам господин. Вот это тебе и есть Маниловка, а Заманиловки совсем нет никакой здесь и не было.
Видно было, что хозяин приходил
в дом только отдохнуть, а не то чтобы
жить в нем; что для обдумыванья своих планов и мыслей ему не надобно было кабинета с пружинными креслами и всякими покойными удобствами и что жизнь его заключалась не
в очаровательных грезах у пылающего камина, но прямо
в деле.
— Сударыня! здесь, — сказал Чичиков, — здесь, вот где, — тут он положил руку на сердце, — да, здесь пребудет приятность времени, проведенного с вами! и поверьте, не было бы для меня большего блаженства, как
жить с вами если не
в одном
доме, то, по крайней мере,
в самом ближайшем соседстве.